– Похоже, мои советы приносят тебе пользу. Теперь, когда ты стал еще сильнее, ты должен летом без устали разорять Данию. Конунг больше не станет это терпеть. Но не обращайся в бегство, даже если против тебя выступит большое войско, потому что я приду к тебе на помощь. Этим летом я собираюсь плыть в Бретланд к своему тестю Стевниру-ярлу с девятью кораблями.
На этом они расстались и покинули Фьон в одно и то же время.
Свейн разорял Данию день и ночь: он убивал людей, забирал себе их добро и предавал огню все на своем пути. Жители бежали при его приближении и доносили об этом конунгу. Тот решил, что дальше так продолжаться не может. Он велел снарядить пять десятков кораблей и сам отправился на поиски Свейна. Осенью они повстречались у Боргундархольма. Было это поздним вечером, так что нельзя было сразу начать битву. Утром, как только рассвело, они составили вместе свои корабли и бились весь день, а вечером оказалось, что десять кораблей Харальда-конунга и двенадцать кораблей Свейна очищены от людей. Вечером корабли Свейна пристали к берегу в глубине гавани, а конунг своими кораблями перегородил гавань и запер в ней Свейна.
Тем же вечером туда явился Пальнатоки, у него было два десятка и четыре корабля. Он пристал к берегу по другую сторону мыса и разбил шатры. Потом Пальнатоки один сошел на берег, взяв с собою лук и колчан. Тем вечером Харальд-конунг тоже сошел на берег с одиннадцатью людьми. Они пошли в лес и развели костер, чтобы согреться. Уже настала ночь и было темно. Конунг снял одежду и стал греться у огня. Пальнатоки увидел в лесу огонь, подошел туда незаметно, узнал тех, кто там был, вложил стрелу в тетиву и пустил ее в Харальда-конунга, так что тот пал замертво. Потом Пальнатоки вернулся назад к своим людям, а спутники Харальда-конунга замешкались рядом с ним, рассуждая о том, как им лучше поступить. Фьёльнир сказал:
– Вот мой совет: всем нам следует говорить одно и то же – что конунг был убит стрелой в битве, потому что тогда нас меньше будут упрекать за то, что мы его не уберегли.
Они скрепили это клятвой, а Фьёльнир взял стрелу и спрятал ее у себя. Узнать ее было нетрудно, потому что она была украшена золотой нитью.
Пальнатоки взял с собой два десятка людей и сказал, что хочет встретиться со Свейном. Он перешел на другую сторону мыса, и они стали совещаться. Свейн сказал, что хочет услышать совет Пальнатоки. Пальнатоки никому не открыл, что конунг мертв. Он сказал:
– Медлить нельзя, нужно действовать отважно. Мы поднимемся вместе на ваши корабли, отвяжем их друг от друга и нападем на корабли конунга. Я не хочу, чтобы конунг запер нас здесь и всех перебил.
Так они и сделали и напали на флот конунга. Три шняки конунга опрокинулись, и на берег выбрались только те воины, что умели плавать. А Пальнатоки и Свейн прорвались через эту брешь со всеми своими кораблями и соединились с войском, что привел Пальнатоки.
Утром они напали на войско конунга и тогда оказалось, что конунг мертв. Пальнатоки сказал:
– Вы можете выбрать одно из двух – или сразиться с нами, или признать Свейна конунгом.
Те предпочли признать Свейна конунгом. Потом они оба созвали тинг, и на этом тинге Свейна объявили конунгом надо всей Данией.
Теперь, когда Свейн стал конунгом, он считал, что должен справить по отцу тризну. Он пригласил на нее Пальнатоки, но тот ответил, что не сможет приехать к началу зимы: я-де узнал, что мой тесть Стевнир умер, и теперь все его владения принадлежат мне.
Той осенью не стали справлять тризну, а Пальнатоки уехал из Дании. Он оставил своего сына Аки управлять хозяйством на Фьоне и просил, чтобы Свейн-конунг опекал его. Конунг обещал ему это и исполнил свое обещание. Пальнатоки отправился в Бретланд и стал править там. Так прошел год.
Следующим летом Свейн-конунг послал к Пальнатоки своих людей, чтобы звать его на тризну, но Пальнатоки ответил, что не может приехать, поэтому тризну не стали справлять и в этом году.
Когда наступило следующее лето, Свейн-конунг велел готовить тризну. Он снова послал своих людей к Пальнатоки – звать его на пир и велел передать, что разгневается, если тот не приедет. Пальнатоки ответил посланным, что приедет и что конунг может готовить пир. Конунг так и сделал и позвал на тризну много народу. Но когда все было готово и приглашенные собрались, Пальнатоки еще не явился, хотя день клонился к вечеру. Гости сели пировать, и конунг велел оставить свободными почетное место против себя и места на нижней скамье для сотни человек. Потом они принялись бражничать.
Теперь надо рассказать о Пальнатоки и Бьёрне Бретландце. У них было три корабля и сотня воинов. Половина из них были датчане, а другая половина бретландцы. Тем же вечером они пристали к берегу неподалеку от усадьбы конунга. Погода стояла ясная. Они развернули свои корабли носами в открытое море, привязали их к берегу кормовыми канатами и вставили весла в уключины. Потом все вместе они направились в палаты конунга. Пальнатоки вошел в палаты со всеми своими людьми, предстал перед конунгом и приветствовал его. Конунг ответил ему благосклонно и указал места ему и его людям. Они принялись бражничать. Тут Фьёльнир наклонился к конунгу и стал что-то тихо ему говорить. Лицо у конунга изменилось и стало красным как кровь.
Был человек по имени Арнодд. Он был конунгов свечник и стоял перед его столом. Фьёльнир дал ему какую-то стрелу. Он велел ему пройти по палатам и показывать ее всем, кто там сидел, пока кто-нибудь не признает ее своей. Тот пошел вдоль верхней скамьи – сперва в глубь палат от престола конунга, а потом по направлению ко входу. Потом он пошел от входа вдоль нижней скамьи по направлению к Пальнатоки и спросил его, узнает ли он эту стрелу. Пальнатоки ответил:
– Как мне не узнать свою стрелу. Дай ее мне, она моя.
Как только Пальнатоки признал стрелу, в палатах стало тихо. Свейн-конунг сказал:
– Пальнатоки, где ты расстался с этой стрелой?
Пальнатоки ответил:
– Часто я выполнял твою волю, воспитанник, сделаю это и теперь. Я расстался с этой стрелой, когда вложил ее в тетиву и пустил в твоего отца.
Конунг крикнул:
– Все, кто здесь есть, поднимайтесь скорее, схватите Пальнатоки с его людьми и убейте их, потому что нашей дружбе с ним пришел конец.
Все, кто был в этих палатах, вскочили на ноги. Пальнатоки выхватил меч и рассек своего родича Фьёльнира надвое. Потом он выбрался наружу со своими людьми, потому что у него там было так много друзей, что никто не хотел причинять ему вред.
Они вышли наружу все кроме одного человека из дружины Бьёрна. Тут Пальнатоки сказал:
– Это самая малая потеря, на какую можно было рассчитывать. Поспешим к нашим кораблям.
На это Бьёрн сказал:
– Ты бы не бросил так своего человека, и я этого не сделаю.