— Есть угроза жизни? Вам нужен спасательный вертолет? Приём.
— Нет, я так не думаю…
Фостер, конечно, съел несколько несвежих устриц, но спасательный вертолет, как в фильмах, был немного радикальной мерой, не так ли?
— Вы знаете, где находитесь? Приём.
Вероятно, им нужны были координаты GPS, но эту информацию я дать не мог.
— Мы находимся на восточном побережье какого-то острова. Гм, Лоу-Айлз или что-то в этом роде, не могу вспомнить. Приём.
— Ваше судно в безопасности? Приём.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду под безопасностью. Я убрал все, что есть на палубе, в багажник, но качка усилилась в разы. Нас сильно болтает. Я просто подумал, не стоит ли мне поднять якорь? Или попробовать доплыть до той бухты, о которой упоминал Фостер. — Тишина. — Ой, приём.
— Вы можете управлять судном? Есть ли риск для жизни? Приём.
Блядь.
— Я не знаю…
Я провел рукой по лицу, в то время как настоящий страх скрутил мои внутренности. Я слышал, как Фостера снова начало тошнить, но его желудок был уже пуст.
— «Белый Рыцарь», пожалуйста, ответьте.
— Ой. Чёрт. Простите. Приём. Я не знаю, как это у меня получится.
— Мы можем прислать вам катер береговой охраны через семьдесят пять минут. Пожалуйста, подтвердите. Приём.
И меня вдруг осенило, — была ли то глупость и ошибочная бравада или, наоборот, вера в себя — что через семьдесят пять минут, возможно, будет уже поздно. Я не мог просто сидеть сложа руки и ждать, пока волна разнесет нас вдребезги. Я должен что-то делать.
— Нет. Я отведу яхту в бухту. Приём.
— Пожалуйста, повторите. Приём.
— Я отведу яхту в бухту. Там нам будет безопаснее. Приём.
И на этот раз, когда я произнес это, прозвучало более убедительно. Я повесил радиоприемник и вспомнил, как Фостер твердил о правилах безопасности и о том, где находятся спасательные пояса. Все еще преодолевая сильную качку в бушующем море, я приподнял сидения и вытащил две эти дурацкие спасательные штуковины. Свой я надел легко, но знал, что с Фостером будет сложнее. Я прошел в ванную и уперся в дверной косяк. Фостер лежал на полу, свернувшись клубком около унитаза. Господи. Теперь он был скорее серым, чем зеленым, и я не знал, хорошо это или плохо, а еще он был голый, но с обернутой вокруг тела простыней.
— Ладно, мне нужно, чтобы ты это надел, — сказал я, входя в ванную, держась за стенку душевой кабины и раковину, чтобы не упасть от сильной качки. Я склонился над ним, стараясь упереться ногами в стены, и попытался просунуть один конец пояса под него, но не смог. — Фостер, детка, мне нужно, чтобы ты попытался сесть.
Он открыл глаза и застонал.
— Ты можешь немного привстать?
Он попытался двинуться с места, поэтому я помог ему, подняв за плечо. Он был очень тяжелым и стонал, словно от движения ему становилось хуже. Я потянул его за руку, вероятно, грубее, чем следовало бы, и быстро застегнул ремень вокруг его талии. Но, по крайней мере, теперь пояс был на нем. Фостер снова опустился на пол, и я поднял его голову более осторожно, чем позволил себе дернуть за руку, сунул под нее подушку, и он попытался снова свернуться калачиком. Я наконец-то устроил его, прежде чем он снова встал на колени и его затошнило. Теперь из него выходила зеленая желчь, и я знал, — после употребления слишком большого количества дешевого вина во времена моей учебы в университете — насколько это ужасно.
Когда Фостер закончил и снова свернулся на полу, я взял губку и протер ему лицо.
— Спасибо, — пробормотал он.
Я ухватился за его миг просветления.
— Фостер, я попытаюсь провести нас через пролив в бухту. — Над головой грянул гром. — Тут шторм ударит по нам слишком сильно.
Он посмотрел на меня мутными глазами и опустился обратно на пол. Я снова накрыл его простыней и огляделся. Вообще-то, он был довольно хорошо изолирован в ванной. Он не смог бы слишком сильно удариться об пол, но я вернулся, схватил диванные подушки и обложил их вокруг Фостера для верности.
Яхта теперь качалась равномерно, и мы, казалось, раскачивались из стороны в сторону, а не от носа к корме, что подсказывало мне, что лодка, похоже, стоит не в том направлении. Я распахнул дверь кабины, однако из-за ветра ее захлопывало. Я толкнул ее изо всех сил и поднялся наверх, но тут же пожалел об этом.