— Тогда сначала второй завтрак на пляже.
Он посмеялся.
— Звучит даже лучше.
— Но все по порядку, — сказал я, заводя машину и выезжая с парковки. — Тебе придется направлять меня, потому что я не знаю, куда, черт возьми, я еду.
Он засмеялся и указал вперед.
— На первом повороте налево.
Он направил меня к Тринити-Бич, где мы нашли на пляже кафе. Сели за столик, заказали огромный завтрак и съели его, глядя на океан. Фостер улыбнулся молодой официантке, рассмеялся вместе с ней, когда она что-то записала неправильно, и сказал, что в этом нет ничего страшного.
Так похоже на Фостера. Радоваться солнечному свету, не создавать проблем, просто плыть по течению. Все это очень далеко от корпоративной жизни.
Я отпил сок.
— Знаешь, иногда я смотрю на тебя и вижу безжалостного и категоричного финансиста. А потом, в иной обстановке, вот как сейчас, я не могу представить ничего из этого.
Он покачал головой, удивленный.
— Как это?
Я глубоко вздохнул, желая сформулировать правильнее.
— Когда речь идет о финансах, слияниях и поглощениях, я представляю себе серые костюмы, серые здания, серое небо. Затем я вижу тебя здесь, и это яркое солнце, голубое небо, белый песок и голубую воду. Полярные противоположности, и их трудно сопоставить.
Фостер улыбнулся, как будто этот вывод ему понравился, и положил в рот треугольник свежего ананаса.
— Потому что я уже не тот человек. Не тот, кем являюсь сейчас. Если бы ты встретил меня шесть лет назад, то не узнал бы. Кажется, единственное время, когда я улыбался, это когда мы заключали сделку.
Я вздохнул, но он еще не закончил.
— А тебе не кажется, что твое описание однообразной и мрачной обстановки, что ждет там, дома, в сравнении с солнечным светом и счастьем здесь, пытается тебе что-то подсказать?
— Что, например?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Ты там несчастлив.
Я переместил приборы на своей пустой тарелке так, чтобы они лежали на двенадцать и шесть.
— Может быть.
Фостер ничего ответил. Наверное, он знал, что мне есть что сказать. Возможно, он использовал самый старый трюк в корпоративной книге: промолчите, и человек, находящийся в менее удобном положении, заговорит первым. Может быть, я на это и купился.
— Да, я несчастлив там, — признался я. Вряд ли это большой секрет. Любой, имеющий глаза, мог это видеть. — Идея взять отпуск не только моя.
— Твой босс увидел, что ты готов сломаться?
Я покачал головой.
— Мой доктор.
Фостер замер. Нахмурился, и его глаза сузились.
— Если ты просто несчастлив, это одно. Но медицинские показания…