– Мой сын – знаменитый землепроходимец. Укатил через океан. Хочешь – сама читай. Мне неинтересно.
Я гамбургер забил в себя нерукотворный – в сортир не зарастет народная тропа
Редкие дни у Сергея Николаевича было хорошее настроение. В такие дни он просил рассказывать, что происходит в стране, в мире. Ну, 90-е годы. Сами знаете – ничего хорошего не происходило. А тут в Москве американцы открыли Макдональд. Вот я и стала рассказывать про него.
– Что это? – поинтересовался Сергей Николаевич.
– Да это как наше кафе, только рестораном называют.
– И что, американцы там ножками Буша кормят?
– Нет. Там жареная картошка, нарезанная полосками. Кажется, фрай называется. Потом – кока-кола. Самое главное блюдо – это гамбургер.
– Это уже что-то немецкое.
– Нет. Это просто булочка, разрезанная пополам. На одну половинку кладут котлету, потом соленый огурец, лук, и всё заливают майонезом. И прикрывают другой половинкой булки. Вот. Это и называется гамбургер. А теперь мы будем есть супчик. Я сварила, очень вкусный.
Сергей Николаевич уже не вставал. Я его кормила с ложечки. Одна, вторая…
– Вкусно, – похвалил он.
И вдруг говорит:
– Я гамбургер забил в себя нерукотворный – в сортир не зарастет народная тропа.
Я так и застыла с ложкой. Видите, он был в здравом уме и не потерял чувства юмора, хотя был уже очень болен. Надо же – гамбургер забил!
Томашевская Зоя, архитектор
Как низко я пал
Сергей Николаевич выходил из дома весь такой чистенький и наглаженный, в галстуке, и всё такое на свете. А к вечеру я уже видела, как он шел через мостик, держась за парапет. Бывало, возвращаясь домой подщофе, Сергей Николаевич не мог пересечь пешеходный Итальянский мостик и, хватаясь за перила, чуть не падал. Сочувствующие граждане помогали ему подняться.
Отряхивая брюки, он говорил:
– Боже, как низко я пал…
Труханов Владимир, актер
Мой гонорар – это моё я!
Через несколько дней после премьеры Серёжа пришел за гонораром. Были заплачены какие-то копейки.
– Отдайте это директору на мороженое! Мой гонорар – это моё Я!
Бреховное настроение. Когда у С.Н. спрашивали: «Почему ваша жена больше не пишет?», он мрачно отвечал: «Чернила кончились»
Сидим с Сережей после репетиции в буфете. Он ковыряет, ковыряет вилкой, думает о чем-то.