Великий комик Сергей Филиппов и его афоризмы: читать начало книги онлайн

Однажды он разговорился и сказал, что сын там работаете дизайнером.

– Да, Любаня, не в таксисты пошел, как многие. По специальности работает. А какие смешные рассказы он пишет!

– Так ваш сын еще и писатель! Видите, Сергей Николаевич, какой молодец ваш сын. Вот давайте супчик за его здоровье.

– Писатель, писатель, – он так смешно втянул суп с ложки. – Только знаешь, Любаня, у писателей есть профессиональная болезнь называется «мозолистый зад писателя».

– Вы по Антонине Георгиевне (гражданская жена Филиппова), что ли, судите?

– Да какой она была писатель? Так, пописывала иногда. «Мальчика-то из Уржума» фактически Маршак написал. А Юра – сам. Он мне читал по телефону несколько рассказов. Я даже хотел их со сцены читать. Да, видно, уже не суждено…

Зачем хотеть нового, когда мы и так обречены

Он был настолько болен, что не мог уже сниматься.

Я же еще и работала, я старалась помочь. Брючки белые он любил, кепочки он очень любил, рубашечки.

Приду – он так радовался. Ел он чрезвычайно мало.

А денег у него совершенно не было. Я выбивала что-то из профкома, что-то приносила сама. Он ел очень мало. Он был очень болен.

И я все время спрашивала, может быть надо что-нибудь. А был очень гордый.

– Ничего не надо! И не приходи!

– Нет, я приду!

И приходила. Приносила творог там, лимончик, сырок, кашку какую-нибудь приготовить, супчик сварить. Как-то приготовила по рецепту моей грузинской подруги баклажаны с толчеными грецкими орехами, курицей, что-то там еще было, уже и не помню. Она сказала, что для больных очень хорошо.

– Сергей Николаевич, я приготовил новое блюдо, вы такое еще не ели. Попробуйте хоть чуть-чуть.

– Зачем хотеть нового, когда мы и так обречены.

Жуткая фраза. Он уже всё понимал.

Меня не пугает новое, меня пугает старое

Сергей Николаевич ко мне очень хорошо относился. Он понимал, что он очень был сложным человеком, но, когда он был на второй операции, то рассказывал мне историю своей жизни, что, наверное, он не так прожил эту жизнь, наверное, всё не то.

– Понимаешь, Любаня, меня не пугает новое, меня пугает старое. Если бы можно было начать сначала, то я остался бы с женой и сыном.

Мой сын – знаменитый землепроходимец

Сергей Николаевич мне показывал письма сына.

– Вот, видишь, Любаня, пишет сын. Любит все-таки, скучает.

Хоть все письма были не распечатаны – он их не читал, но очень дорожил ими и бережно хранил. Всякий раз, когда Сергей Николаевич их вытаскивал, у него был странный взгляд, словно просящий, чтобы я эти письма прочла. Как-то я ему сказала, что, может, ответить надо. Но он как закричит:

– Нет! Не буду! Не хочу!

А через это «не хочу» проглядывалась такая грусть! Ведь он остался совсем один, а любимая женщина и единственный сын так далеко!