А оба старейшины, вставши посреди народа, положили руки на голову ее[...]
И сказали старейшины: «Когда мы ходили по саду одни, вошла эта с двумя служанками и затворила двери сада и отослала служанок; и пришел к ней юноша, который скрывался там, и лег с нею.
Мы, находясь в углу сада и видя такое беззаконие, побежали на них и увидели их совокупляющимися, и того не могли удержать, потому что он был сильнее нас и, отворив двери, выскочил, но эту мы схватили и допрашивали: кто был этот юноша? Но она не захотела объявить нам. Об этом мы свидетельствуем».
И поверило им собрание, как старейшинам народа и судьям, и осудили ее на смерть [...]
И, когда она ведена была на смерть, возбудил бог святой дух молодого юноши, по имени Даниила, и он закричал громким голосом: «Чист я от крови ее!»
Тогда обратился к нему весь народ и сказал: «Что это за слово, которое ты сказал?»
Тогда он, став посреди них, сказал: «Так ли вы неразумны, сыны Израиля, что, не исследовавши и не узнавши истины, осудили дочь Израиля? Возвратитесь в суд, ибо эти ложно против нее засвидетельствовали».
И тотчас весь парод возвратился, и сказали ему старейшины:
«Садись посреди пас и объяви нам, потому что бог дал тебе старейшинство».
И сказал им Даниил: «Отделите их друг от друга подальше, и я допрошу их».
Когда же они отделены были один от другого, призвал одного из них и сказал ему: «Состарившийся в злых днях! [...] Если ты сию видел, скажи, под каким деревом видел ты их разговаривающими друг с другом?» Он сказал: «Под мастиковым». Даниил сказал: «Точно солгал ты на свою голову» [...] Удалив его, он приказал привести другого и сказал ему: «Под каким деревом ты застал их разговаривающими между собою?» Он сказал: «Под зеленым дубом».
Даниил сказал ему: «Точно, солгал ты па свою голову; ибо ангел божий с мечом ждет, чтобы рассечь тебя пополам, чтоб потребить вас».
Тогда все собрание закричало громким голосом [...] и восстали на обоих старейшин, потому что Даниил их устами обличил их, что они ложно свидетельствовали; и поступили с ними так, как они зло умыслили против ближнего, по закону Моисееву, и умертвили их; и спасена была в тот день кровь невинная...
II Даниил стал велик перед народом с того дня и потом[99].
Древнееврейская, 32, 13
103. Как один глупец покупал пекинский диалект[100]
Жил-был один глупый бездельник. Целыми днями он ничем не занимался, только болтал со своими приятелями, такими же, как н он, бездельниками. Едва где-нибудь соберутся поговорить — он тут как тут.
Однажды зашел при нем разговор о пекинском диалекте, языке чиновников.
— Да, — говорил один, размахивая руками, — пекинский диалект прекрасен. На нем можно разговаривать с начальниками. А другие кивали головами:
— Да, да, пекинский диалект удивителен. Владеть им — большое дело.
Глупцу запали в память эти слова. Пришел он домой, продал все свое имущество и решил во что бы то ни стало купить пекинский диалект, чтобы разговаривать на нем с чиновниками.
С вырученными деньгами отправился он прямо на базар. По дороге ему встретился человек, торговавший фальшивыми лекарствами. Увидев глупца, который шагал с таким видом, как будто у него было важное дело, хитрец окликнул его:
— Куда ты спешишь так озабоченно? Может, я могу тебе помочь?
— Я хочу купить пекинский диалект, — сказал глупец.
— Пекинский диалект? — спросил хитрый торговец. — У меня ею сколько угодно.
— А сколько ты берешь за одну фразу?
— Тебе я уступлю дешево: за одну фразу двести долларов. Глупец решил, что это в самом деле дешево, и стал учиться у хитреца пекинскому диалекту. Первым делом пошли они оба к берегу реки. Глупец увидал птиц, плававших по воде, и спросил, как они называются.
— Это гуси, — сказал торговец.
Глупец взял это себе на заметку.
Через некоторое время они подошли к павильону.
[99] Ср. арабскую сказку из сборника «1001 ночь» «Рассказ о женщине и лживых старцах». Сюжет заканчивается приговором Аллаха:
[100] Пекинский диалект («язык мандаринов») — официальный язык пекинских чиновников. В рассказе обыгрывается гомофония китайских слов: небольшие неточности в произношении искажают весь смысл. Глупец, не понимая этого, думает, что речь идет о разновидности магических формул. В ряде вариантов этого рассказа обыгрывается чрезмерная изощренность официального языка, из-за которой простой крестьянин неверно употребляет слова.