– Откуда ему знать, считала-то я! Он сказал, что заберет всех, только съездит за деньгами. Я сказала, что неплохо бы внести залог, и он оставил две гинеи. Маловато, конечно, но он уверял, что вернется скоро.
– Понятно. Вы ударили по рукам и он ушел?
– Не совсем. То есть, когда мы вернулись в лавку, там уже стоял один джентльмен, которому я еще вчера пообещала гуся и взяла за него деньги. Я и забыла про него, а тут, как увидела, поворачиваюсь и говорю вашему мистеру Кьюсеку, что не сорок три, а сорок два будет. Он весь побагровел, говорит: «Так не договаривались!» Мне ужасно неудобно, это ж всё при покупателе! Я говорю: «Он же заплатил уже!» – «Так верните деньги, – говорит, – я же больше даю, что же вы от выгоды отказываетесь?» – «Как же я верну, если уже пообещала», – отвечаю. «А вот так и верните». Представляете?! Этот человек тоже молчать не стал. «Как хотите, – говорит, – а деньги назад не возьму! Извольте дать мне гуся!»
– Так-так! – Широкой улыбкой сержант всё больше напоминал сплетника из своих, с кем так и хочется посудачить. – И что было дальше?
– Ну что, отдала я этого разнесчастного гуся…
– Покупателю?
– Да.
– А мистер Кьюсек?
– Прошипел: «Надеюсь, больше вы никому ничего не обещали?» Я ему: «Что вы, ни-ни!» А он: «Я на вас рассчитываю, миссис Окшотт. Уговор дороже всего». И выскочил вон.
– Спешил?
– Может, я ошибаюсь, но мне показалось, он не хотел упустить того джентльмена, что забрал своего гуся. Но мне-то какое дело!
– А когда мистер Кьюсек забрал гусей?
– Сначала он привез деньги. Это было… Дайте вспомнить… – Миссис Окшотт наморщила красный лоб. – А, точно! Ко мне заскочила Бетти Спайк. Она видела, как взяли Джонни, и сказала, что вы повели его в участок. Я бросилась запирать лавку, и тут он вбежал. Я кричу: «Потом, сэр! Мне сейчас не до вас!» Куда там, и слышать не хотел! «Я, – говорит, – рассчитаюсь с вами, застолблю свое и буду ждать». – «Хорошо», – говорю. Пересчитали мы деньги по-быстрому, и я побежала на выручку Джонни.
– А ему вы ничего не говорили? – вмешался в разговор Холмс. – Вспомните. Он ведь тоже стоял не у лавки, как обещал, а напротив участка. Ничего ему не говорили, например что Хорнер своего гуся забрал?
– Не помню уже. – Миссис Окшотт по ходу увлекшего ее рассказа оттаяла и уже вполне миролюбиво встретила вопрос Холмса. – Очень спешила, да и волновалась ужасно.
– Зачем вы ему махали?
– Чтобы подождал еще немного. Я была уверена, что всё разрешится и Джонни отпустят.
– Так и случилось, – кивнул сержант. – Так он забрал гусей сразу, как вы вернулись?
– Не совсем, – чуть задумалась миссис Окшотт. – Вы же видели, он тоже был там. И знаете, как только мы вышли из участка, стал требовать назад деньги! Вот ведь как!
– Ах вот оно что! – Лицо Холмса сделалось жестким. – Он объяснял это как-нибудь?
– Да никак не объяснял! – расквохталась миссис Окшотт. – Сказал, что передумал.
– А вы что?
– А я отказалась отдавать. Говорю: «Так не пойдет. У меня бы их уже забрали, я их специально придержала для вас, а теперь куда я их дену?!» Ну! Права я или нет?
– Конечно, правы! – в неописуемом волнении поддержал ее Холмс. – А он что?
– А он захныкал: «Давайте я возьму их хотя бы по той цене, что вам обещали торговцы». А я ему: «Нет уж, уговор был по десять шиллингов!»
– А он что?
– Пытался мне угрожать, но я его быстро усмирила. Говорю, сейчас такой шум подыму! Еще и сержанта позову, ну, то есть вас. Только это не понадобилось. Джонни был рядом. Так он вашего мистера Кьюсека за верхнюю пуговицу вот так взял, маленько приподнял и говорит ему: «Послушайте, милейший! Вы можете забирать гусей, а можете оставить, но ни одного пенни вы с Мэгги не возьмете!» Вот так вот было дело.
– А дальше?
– А дальше этот господин подогнал фургон и забрал всех моих птичек.
– Что за фургон? – мгновенно отреагировал сержант. – Не обратили внимание?