Задержание прошло образцово. Преступник пытался было возмущаться, но его никто не слушал. Корзина перекочевала в крепкие руки полисмена. Две пары не менее крепких рук, поддерживая Хорнера с обеих сторон, подталкивали его на пути к участку и неуклонно приближали его печальный финал. Остальные возбужденно переговаривались, отпуская иногда насмешки в адрес огрызающегося вора.
Холмс вошел в участок первым и немедленно объяснил, что требуется сделать.
– Джентльмены. На этом столе сейчас вам будут предъявлены доказательства преступления этого человека. – Он указал на Хорнера, которого уже успели усадить в угол небольшой комнаты. – Точнее, доказательство, потому что речь идет о единственной улике, но какой!
– Какой? – вопросительно выдохнули все присутствующие, включая, что удивительно, даже самого Джона Хорнера.
На это Холмс не успел ответить, так как дверь распахнулась и в участок с гораздо большим шумом, чем произвели мы все, влетела одна-единственная особа.
– Мэгги! – закричал Хорнер.
– Что вам нужно, миссис Окшотт? – спросил сержант.
– Я хочу знать… сержант, я требую, чтобы мне объяснили, за что арестовали Джонни! Вы ведь еще вчера согласились, что он тут ни причем, разве не так?
– А сегодня всё изменилось, Мэгги, – мягко отстранился от ее вздымающейся груди сержант. – Вот мистер Холмс, он всё объяснит.
На миссис Окшотт громкое имя моего друга не произвело ожидаемого эффекта, и перепалка продолжилась, как только птичница подправила вектор своей энергии. Холмс держался молодцом, и ему дружно и активно помогали, однако вся эта масса представителей закона со своей внушительной сдержанностью ничего не могла поделать с одной разъяренной женщиной.
Тем временем полисмен поставил на стол корзину и выложил гуся. Как только я увидел это, у меня всё поплыло перед глазами и мгновенно пересохло во рту. Потому что еще до того, как у меня всё поплыло перед глазами, я успел разглядеть, что гусь был абсолютно весь белый. Мне даже показалось, что он заметно мельче, но главное, у него не было полосы на хвосте! Если бы не отнявшийся язык, я бы тут же указал Холмсу на чудовищную ошибку. Мы готовили ловушку, но угодили в нее сами, потому что Джон Хорнер ухитрился подменить гуся.
Пока я приходил в себя от потрясения, до меня сквозь шум в ушах, вызванный, вероятно, приливом крови, доносились отрывистые фразы занятых важным делом серьезных мужчин: «Дай нож… Держи вот так… Положи его, чтобы он не ездил по столу… Говорю же, промажешь… Палец себе не отрежь… А где резать-то?.. Дай нож… Я сам…» – и так далее.
Наконец поверх разрозненных голосов до моего слуха донеслись спокойные указания Холмса:
– Проверьте зоб. Он спрятал алмаз там.
– В зобу ничего нет, – отозвался сержант Гуайр.
– Как нет?
– Убедитесь сами.
Все столпились вокруг стола, на котором лежала рассеченная тушка. Я не стал подходить. Какой смысл? Хорнер обвел нас вокруг пальца! Ловкий малый, что и говорить. Не зря о нем ходит такая слава. Дурная, но лучше иметь такую, чем ту, что готовилась создаться вокруг нас после столь сокрушительного фиаско. Я уже видел газеты, со злорадством ниспровергающие с пьедестала недавнего кумира. Холмс и гусь – соблазнительнее сюжета для карикатур просто невозможно представить!
– Я всё понял! – закричал Холмс. – Ватсон, посмотрите! Кажется, это не тот гусь?
– Именно! – мгновенно отозвался я на его призыв. – Я засунул… Он засунул… Он хотел совсем другого гуся! Это бесчестный и аморальный поступок!
– Точно! – добавил Холмс. – Готов поклясться, я лично слышал их разговор. Он собирался забрать полосатого. Могу присягнуть, если потребуется.
– Ну и что с того? – удивился сержант.
– А то, что в полосатом мы бы обнаружили камень графини Моркар! Он почуял засаду и подменил птицу!
– Вот как? – посуровел сержант. – Что вы на это скажете, Хорнер?
– Всё верно, – недоуменно пробасил тот. – Я и вправду собирался забрать своего, с полоской на хвосте. Мэгги подтвердит.
– Да, да! Он не врет, всё так и было! – Миссис Окшотт тут же подтвердила, а заодно и показала, что их с Хорнером тандем в слаженности не уступает нашему с Холмсом.
– И где же он? – спросил Гуайр.
– Случилась странная штука, сержант, – затараторила подружка Хорнера. – Тот гусь, с полосой, он куда-то запропастился. Я не сумела отыскать его. Джонни пришлось забрать другого.
Двое наблюдателей, что присматривали за Хорнером в лавке, подтвердили ее слова и показали, что слышали такой разговор. Маргарет Окшотт вернулась из птичника в лавку в растерянном виде и сказала Хорнеру: «Странное дело, его нигде нет!» – «Ты хорошо посмотрела?» – «А как ты думаешь, если тебе пришлось ждать меня битый час?!» – «Может, ты продала его случайно?» Миссис Окшотт заглянула в свою бухгалтерию и ответила, что нет, не продала, дело хуже, потому что она пересчитала всю птицу и теперь, после сверки с записями, ясно: одного самца не хватает. «Что же он, сбежал, что ли?» На это Мэгги ничего не ответила и, помолчав, сказала: «Ладно, Джонни, выберу тебе другого. Тоже отменного». – «Но я пришел без денег, Мэгги». – «Ты что же, думаешь, я возьму с тебя деньги? Бери, это мой тебе подарок на Рождество». Вот так, с их слов, было дело.
Но Холмс не позволил сбить себя со следа.