– А когда вы сами в последний раз видели свой камень?
– Дайте-ка вспомнить. Позавчера вечером он был на мне на одном приеме, и вернувшись я лично положила его в футляр и заперла в шкатулке.
– То есть я правильно вас понял, что после ухода мастерового и вплоть до инцидента в птичнике вы не видели, был ли камень на месте?
– Послушайте, инспектор… – Ее светлость всё еще улыбалась, но больше по инерции и уже с вежливым сожалением по поводу моего тугоумия. – Во-первых, с этим человеком всё время неотлучно пробыл Берти. При всем желании невозможно было заставить этого сторожевого пса покинуть пост хоть на секунду. Во-вторых, как я уже сказала, секретер был заперт. В-третьих, перед нашим отъездом Берти объявил, что не оставит камень в номере, пока мы отсутствуем, и переложил футляр в мой несессер.
– А в футляр заглядывал?
– Конечно.
– Вы это видели или знаете с его слов?
– Инспектор, прошу учесть следующее. – Последние остатки расположения в ее голосе уступили место официальному тону. – Я слишком давно знаю своего секретаря. За все годы службы он ни разу не дал мне повода усомниться в его честности.
– И все-таки? Прошу меня понять, миледи, я обязан задать этот вопрос.
– Извольте. С его слов. Мне этого было вполне достаточно.
– Благодарю вас. Кроме как к нотариусу, больше вы никуда не заезжали?
– Нет. – Леди Моркар, не успевшая восстановиться после бессонной ночи, устала изумляться моему упрямству и, сдавшись неизбежности дотошных расспросов, успокоилась. – Я понимаю, о чем вы. Лично у меня нет сомнений, что пропажа случилась в этом гусятнике. И что меня туда принесло?!
– Вы пытались сами искать его?
– Конечно. Пока Берти бегал за полицией, я внимательно рассматривала пол возле ящиков.
– Миссис Окшотт не пыталась вам помочь?
– Нет, побоялась. Заметно было, как она растерялась. Видно, думала, ну и угораздило же угодить в историю! Полагаю, она намеренно держалась в стороне, чтобы ее нельзя было заподозрить. И правильно сделала, мне ее не в чем упрекнуть.
– Спасибо, миледи. У меня, в общем-то, всё. – Я поднялся со своего места. – А чем занят ваш секретарь сейчас?
– Да впопыхах, как всегда.
– Это такое место? – невольно рассмеялся и я.
– Развивает бурную деятельность, по всей видимости. Откровенно говоря, я бы ограничилась полицией, но он уговорил меня, что лучше бы использовать все возможные средства. Это тоже его выражение.
– И что это за средства?
– Вам будет, наверное, не очень приятно это слышать, инспектор. Дело в том, что Берти собрался посетить Шерлока Холмса. Сейчас он, наверное, у него.
– Понятно, – усмехнулся я. – Мне стоило догадаться.
– Я тоже так думаю, – лукаво подмигнула ее светлость. – Знаете, он ужасно разозлился на вчерашнее. Я расстроилась, а он был взбешен. На этого вора. Не помню его имени…
– Вы имеете в виду Хорнера?
– Точно. Меня же предупреждали…
– Он действительно уверен, что это сделал Хорнер?
– Не знаю. Он говорит, больше некому. И я вижу, что он считает себя оскорбленным, будто обокрали его, а не меня. Забавно, не правда ли? Весь вечер твердил, что никогда себе не простит, если всё так и закончится. А утром… В общем, он – ранняя пташка, а я смогла уснуть только перед рассветом.
– То есть сегодня вы его еще не видели?
– И очень хорошо! Сегодня я особенно не расположена наблюдать чье-либо энергичное поведение. У меня раскалывается голова, тем более после того, как он мне прожужжал все уши про это вознаграждение.