***
Час спустя Лила стояла напротив главного коттеджа на базе отдыха, потому что ей некуда было больше пойти. Ее опустошенный желудок урчал, но не от голода. Он был пустым, как любая другая ее чувствительная и болезненная часть.
Она присела и открыла ящик с инструментами, который вытащила из коттеджа. Она не могла сделать многое, но ей нужно было сделать что-нибудь. Металл звякал друг об друга, но не смог перекрыть гул двигателя от приближающегося грузовика.
Она надеялась, что это Трэвис, но не глядя знала, это не он. Из-за хлопка двери и хрусту ботинок по гравию, она определила Спенса. К этому и шло. Она была так настроена на него, что узнавала его чертову походку. А он рассматривал ее, как ничего особенного.
Она потерла грудь прямо над местом резкой боли. Она даже не потрудилась встать или взглянуть на него.
— Уходи.
— Это мое место работы.
— Это — моя собственность. Я говорю, кто здесь работает. Ты и твои люди можете идти. Ты уволен. Я пришлю чек, как только подготовлю это место, и оно заработает.
— Ты собираешься заканчивать без меня?
Он навис над ней, его ноги оказались прямо возле ее лица. Его запах окутывал ее, пока ей не пришлось встать, чтобы вырваться.
— Да, Спенс. Как я сказала тебе с самого начала, я не нуждаюсь в том, чтобы ты спасал меня.
Она попыталась пройти мимо него, но Спенс схватил ее за руку.
— Спасал?
— Вот, что это было, верно? Ты бросаешься в это, спасаешь девушку, получаешь немного секса после чего скрываешься. — Теперь она видела все это. Он спасал людей, и тогда она приехала в город вся такая бедная и печальная. Сочетание бедности и неопытности в строительстве, вероятно, оказались слишком серьезными для него, чтобы уйти.
От всей этой ситуации ее тошнило. Она уставилась на его пальцы на своей руке, желая, чтобы ее разум не путешествовал по воспоминаниям всего того, что он мог делать ими.
— Убери свою руку.
— Нет, пока ты не расскажешь мне, где ты набралась этого спасательного дерьма.
— От каждого человека в этом городе. — Рыдания вырвались у нее ни с того ни с сего, но она сдерживалась. — Ты знаешь, как тебя раньше называли?
— Мне на самом деле, наплевать.
— Порочный, но вот новости Порочный вырос и превратился в Крепкого и Молчаливого. Потом в Надежного Спасителя. — Простые прозвища, которым удалось уловить суть человека.
Он скривился, словно попробовал что-то кислое.
— С каких пор, ты слушаешь глупые сплетни?
— С тех пор, как я вышла в город, люди толпились, чтобы рассказать мне о тебе. — она выпалила эти замечания указывая пальцами. — Он ни с кем не встречается. Он никогда не бывает серьезным с женщинами. Его мать травмировала его, когда ушла и никогда не оглядывалась назад. Он не остается ни с кем больше, чем на одну ночь.
— По крайней мере, ты знаешь, что последнее не правда.
Что-то внутри нее опустилось, потому что после всех разговоров, он все еще не понимал.
— Просто потому что ты все еще стоишь здесь, не означает, что ты не сбежишь.
Его лицо исказилось.
— Что, черт возьми, это значит?
О, если он хочет выяснить это, отстаивать это до тех пор, пока ничего не останется от них, она сделает это одолжение. Боль пульсировала в ней, давая всю энергию, которая была ей нужна, чтобы подтолкнуть вперед.
— Я думала, что ты боишься обязательств, но дело не в этом. Ты все время берешь на себя обязательства. На работе, с твоими друзьями, семьей. Черт возьми, в этом городе. Проблема — это женщины. Ты сбегаешь так быстро как только можешь от нас и чего-то серьезного.