Все, что до этого перекрывало горло Спенса теперь застряло в его груди и зудело там.
— Откуда ты знаешь это?
— Потому что Кэрри и я обсудили все это, прежде чем пожениться. Мы все уладили. Мы строим свою жизнь вокруг того, чего хотим мы оба и составили план, если появятся дети, и когда наши потребности не будут совпадать.
Спенс пытался образумить его, и нашел еще больше аргументов.
— Она бросала тебя раньше.
— Потому что она хотела попробовать что-то другое, и потому что я был слишком упрям, чтобы понять, она видела, как ее мать разрывается от желания другой жизни, и что Кэрри нужно большее.
Спенс посмотрел на Трэвиса. Он стоял, опустив голову и скрестив руки на груди, когда прислонился к раковине. Он не сказал ни слова, не присоединился к ним, но было ясно, что в этом он был на стороне Остина.
Спенс задал единственный вопрос, который проигрывался в его голове, даже когда он стоял в конце прохода, как шафер Остина и ждал, пока Кэрри войдет в церковь. Спенс любил ее и желал ее для Остина, но ничего из этого не заканчивается хорошо. Никогда. Не то, чтобы он видел.
— Что случится, если она будет нуждаться во всех этих вещах больше, чем в тебе?
— Этого больше не случиться.
Остин казался таким уверенным, и Спенс понятия не имел почему.
— Но откуда ты знаешь?
— Я верю.
Быстрый ответ Остина и незыблемая вера сбили с толку Спенса. Разве это может быть действительно так легко? Ты решаешь и веришь?
— То есть все упирается в доверие в отношениях?
— Это просто знание того, что она единственная. Когда просыпаешься без нее, болит в животе от того, что ее нет рядом. Это воспоминания о том, каким пустым я был без нее, опустошенность, которую я пытался заполнить алкоголем, обещая никогда не возвращаться к этому снова.
— Я не такой как ты, когда дело доходит до контакта с людьми. — Слова вырвались из Спенса. Они были правдивыми, хотя он годами пытался избавиться от них.
Когда Спенс отвернулся, Остин опустил голову и снова невольно встретился взглядом.
— Спустя неделю или месяц, или может быть год, когда ты решишь, что у тебя не может быть ничего постоянного с Лилой, и она уйдет, потому что умная и не хочет ждать, когда ты вытащишь свою голову из задницы, что тогда ты сделаешь?
На прошлой неделе он бы сказал что-то на счет хороших воспоминаний о замечательном сексе, но теперь он понимал иначе. Он бы сломался на тысячу кусочков и собрать их вместе снова — защиту, доверие, безразличие — будет невозможно.
Потом Остин отступил.
— Она будет встречаться с кем-то другим, Спенс. Спать с ним. Улыбаться ему. Держать его за руку и смеяться его шуткам. Ты сможешь выдержать это?
Слова прорвались через него, режа без ножа и оставляя его истекать кровью.
— Я должен.
— Нет, вот в чем дело. Ты не должен. Ты бросишь ее прежде, чем она сможет бросить тебя.
Трэвис выдохнул.
— Открой глаза и пойми уже, что нашел единственную женщину, которая тебе нужна.
Остин кивнул.
— Потому что, большой брат, когда это приходит, когда дело доходит до принятия обязательств к женщине, веришь или нет, мы точно похожи. Нам обоим это нужно. Вини маму за то, что ушла, или все что ты хочешь, но правда в том, что мы созданы для долгосрочных отношений.
Спенс чуть не упал. Каждая его часть болела, как если бы его несколько часов избивал парень в два раза больше его. Глядя на двух мужчин, которыми он восхищался больше всего на свете, слыша отцовский голос у себя в голове, Спенс подумал, что если это так просто. Если он сможет отбросить этот барьер и просто довериться. Если он сможет, то не останется один.