14. ТАИНСТВЕННЫЙ ШАР
— Ну, ребята, Авдеева Яма близка, — надо червей набрать. Вылезайте-ка на берег да пошарьте здесь, по выгону должны быть черви.
Мы с Васькой вылезли, а Юрка на одном кормовом весле поехал дальше.
— А где же мы возьмем лопату? — нерешительно спросил я Ваську.
— А зачем тебе лопата?
— Как зачем? Червей копать.
— Чудак человек, да зачем же их копать — раз здесь выгон?
— А! — я сделал вид, что мне все понятно, но убей меня гром, если я знал, что такое выгон, и почему на выгоне можно достать червей, не копая земли.
Вдруг Васька остановился перед большой кучей сухого конского навоза и отвернул его палкой.
— Толька, скорей сюда — собирай!
Пой кучей, в сыром перегное, оказалось десятка два ярко-красных червяка.
Лопата действительно оказалась ненужной.
Разворачивать кучи навоза и собирать червей — не настолько интересное занятие, чтобы им мог увлечься опытный, состарившийся в глуши непроходимых джунглей охотник и следопыт. Поэтому вполне понятно, что некоторое время спустя я, делая вид, что не замечаю разбросанных там и здесь куч навоза, стал поглядывать по сторонам, на окружающие нас кусты и деревья.
Эх, до чего все это было убого и нетаинственно. Трава, в которой заведомо не скрываются ни гремучие змеи, ни питоны, ни кобры. Густые заросли кустарников, из-за которых ни в коем случае не может прыгнуть на беззащитную грудь молодого охотника ни тигр, ни лев, ни леопард. За деревьями не блеснет индейский томагавк, не раздастся боевой клич краснокожих.
Хоть бы какая-нибудь опасность! Хоть бы маленькая таинственность! Над полянами вьются бабочки, в зарослях перекликаются какие-то невзрачные птички — и больше ничего.
Вот на сучке дерева какой-то немножко вытянутый шар серого цвета, словно сделанный из папье-маше. Наверно, какой-нибудь нарост. И чего он, спрашивается, здесь висит?
Я размахнулся и изо всей силы ударил по этому шару палкой. В ту же минуту позади себя я услышал испуганный крик Васьки:
— Что ты делаешь? Осы!
Но было уже поздно.
Таинственный шар загудел, как басовые струны рояля, и из отверстия снизу, которого я и не заметил, целыми десятками стали вырываться встревоженные, разозленные осы.
Не успел я опомниться, как почувствовал жгучую боль в губе, в плече, на ноге…
— Крепче! Крепче! — отчаянно кричал Васька.
Путаясь в высокой траве, прыгая через кусты и поваленные деревья, летели мы оба к реке.
Злобно жужжа, гнался за нами целый рой ос. Вот мне обожгло левую лопатку… Вот словно раскаленную иголку вонзили мне в ухо…
— Ай-ай-ай! — завопил Васька, высоко подпрыгнул и схватился рукой за стриженый затылок…
— Ай-ай-ай! — орал я, закрывая ладонями шею.