— О-го-го! — откликнулись они где-то за поворотом реки.
— Ско-о-рей! Сю-у-да!
Через минуту оба выскочили из густых зарослей на обрыве и скатились вниз, прямо к костру.
— Каша!.. Лезет!.. — прошептал я, в священном ужасе указывая на котелок. В одну минуту, подхватив котелок за ручку палкой, Юрка вытащил его из костра.
— Дурья голова! — закричал он на меня. — Сколько ты крупы положил?
— То есть, как это сколько? Ведь ты же сам сказал — котелок каши сварить, ну я и положил как раз… сколько надо…
— Сколько?
— Ну, чего пристал? Котелок положил, вот до этих пор.
— Ну, дура и есть! Надо было две кружки положить. Ведь она же распаривается…
— А я почем знаю? Кухарка я, что ли?
— Тюря ты, вот что! Кухаркой и быть не надо, а просто мозги в голове иметь! Во-первых, зерно от воды разбухает, а во-вторых, тела-то от теплоты расширяются… или физику позабыл?
— Как я мог позабыть, раз я ее никогда и не знал? Физика! Хм… было там что-то такое насчет тепла и тому подобное, но разве могло мне прийти в голову, что все эти скучные законы и формулы могут мне когда-нибудь пригодиться в кочевой жизни, на реке, у костра.
Между тем Васька хотел вынуть из костра уже вскипевший чайник, но рука его подняла только ручку, а чайник остался стоять на месте, как ни в чем не бывало.
— Тюря! Чайник распаял! — взревел Юрка и, опрокинув его палкой, выкатил из костра.
— Ничего я его не распаивал — просто чайник дрянь.
— А сколько ты в него воды налил?
Опять этот каверзный вопрос — «сколько?» Если оказалось, что я переложил крупы, то уж с водой я не дам себя поймать. Я налил чайник далеко не доверху, но решив, что кашу маслом не испортишь, я ткнул пальцем в середину чайника.
— Вот столько!
— Так как же ему на распаяться? Доверху наливать надо. Ведь от теплоты тела-то расширяются…
— Тьфу! Опять не туда попал! Нет, положительно надо будет подзубрить физику.
— Да и вообще — ну, кто так готовит? — ворчал Юрка. — Никуда ты, Толька, не годишься. Уж на сегодня я тебя заменю, а ты смотри и учись. Послезавтра будешь дежурить, — никто тебе помогать не будет.
В одну минуту он собрал в кучу потухающий костер, вырезал две рогатых палки с аршин длиной и, воткнув их в песок с противоположных сторон костра, положил на них третью — длинную, а на нее подвесил котелок, долив водой остатки полуразварившейся каши. Потом проволокой подвязал к чайнику ручку и, налив его водой до краев, подвесил рядом на ту же палку. Я смотрел и учился.
— Видал? — обратился он ко мне. — Ну, а теперь марш с Васькой за раками. Будет готово — я позову.
11. КТО КОГО ПОЙМАЛ
Что ж?! Ловить раков, во всяком случае, интереснее, чем варить гречневую кашу.
Раков я видел и вареных — на витринах пивных, и живых — у торговцев в корзинках, в Охотном ряду. Правда, у меня в голове шевельнулось смутное опасение — не кусаются ли они? Но, видя, как беззаботно и храбро шел на эту охоту Васька, это опасение быстро заглохло.
За поворотом берег реки совершенно изменился. Глиняными уступами спускался он в воду, и река промыла в нем глубокие темные впадины.
В небольшой корзинке, оставленной ребятами на берегу, шевелились десятка два раков.
— Ты лезь в воду и иди по берегу, — толковал мне Васька, — иди и щупай рукой, где рачья нора. Как нащупаешь, лезь в нее, хватай и тащи.