Две сестры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, мне нужно сообщить ей нечто такое, что должно оставаться между нами.

— Вы хотите рассказать ей все глупости, которые Абель делает из-за вас? Берегитесь! Сара не такая ветреница, как я. Над такими вещами она не смеется. Она ни в кого не влюблена, но она сентиментальна и страстно любит музыку. На Абеля она смотрит, как на какое-то неземное существо, и вместо того, чтобы смеяться над ним, она будет жалеть его. Она способна сказать вам, что вы отчаянная кокетка; что она не верит в вашу добродетель или считает ее более безнравственной, чем сам порок; что вы напрасно так кичитесь своими бесчисленными жертвами, потому что в общественном мнении их считают жертвами вашего непостоянства, а вовсе не вашего целомудрия…

— Скажите, пожалуйста, это мнение, которое вы мне высказывали с таким красноречием, принадлежит вам или вашей сестре?

— Пока ни той, ни другой из нас. Что касается меня — вы знаете, что я обожаю вас.

— Я это чувствую до глубины души, моя бесценная.

— Что же касается моей сестры, то она вас не знает. Но с ней нужно быть очень осторожной. Я сама ее боюсь.

— И вы не раскрываете ей свое сердце?

— Какое сердце? Вы знаете, что его у меня нет.

— Но у вас есть то, что для большинства женщин заменяет сердце.

— Что же это такое?

— Чувственность.

— Благодарю покорно! Я этих вещей не знаю. Я в этом отношении совершенно похожа на вас.

— Полноте, моя милая, все это лицемерие. Вы такая же, как и все другие женщины, и ваша сестра, которая обладает очень здравым умом, вероятно, не раз говорила вам: «милочка моя, ты воображаешь себя неуязвимой потому только, что ты очень себялюбива; ты воображаешь себя очень умной, потому что ты умеешь болтать; ты воображаешь себя красавицей, потому что у тебя есть свежесть молодости и вызывающий взгляд. Но при всем том ты женщина до мозга костей, и вдовство тебе в тягость. Постарайся приискать себе благоразумного человека, который не побрезгал бы тобою, и не гоняйся за разными Абелями, которые знают толк в сумасбродках, на том основании, что сами принадлежат к той же категории, т. е. к категории кандидатов в больницу умалишенных». Таково — я не скажу, теперешнее мнение вашей сестры, — но то, которое, весьма вероятно, могло бы у нее составиться, если бы вы раскрыли ей то, что происходит… в мозгу, заменяющем вам сердце. А затем, позвольте, моя милочка, вас расцеловать. Поклонитесь от меня вашему батюшке, поцелуйте детей и предоставьте мне отправиться к вашей сестре одной. Не беспокойтесь, я сумею ее найти.

Я услышала по лестнице шаги m-lle д’Ортоза и поспешно вышла из библиотеки, чтобы она не застала меня с детьми. Мне казалось, что она принесет им с собой атмосферу общественной испорченности и разврата, и я машинально повиновалась предписанию доктора, который мне сказал: «как можно больше чистого воздуха для маленькой больной». Я встретила ее на лестнице, и она попросила меня проводить ее в мою комнату.

— Прежде чем вы сообщите мне то, что вас привело сюда, — сказала я, предлагая ей садиться, — вы должны знать, что я слышала весь ваш разговор с моей сестрой.

— Я рассчитывала на это, — воскликнула она с живостью, — и очень рада, что так случилось. Но так как я не хочу, чтобы она слышала настоящий наш разговор, то позвольте мне затворить окна и дверь.

— А теперь выслушайте меня, — начала она, возвращаясь ко мне и усаживаясь к моему письменному столу. — Я хотела дать маленькой Аде урок. Теперь она больше бунтовать не будет. Не подумайте, чтобы я на нее сердилась. Я не умею сердиться на детей; нужно только, чтобы они чувствовали над собой сильную руку. Как скоро она смирится, я опять буду обходиться с ней дружески, буду для нее настоящая мать. Я выдам ее замуж наилучшим манером. Уже и теперь вы избавлены от ее соперничества. Она от всей души ненавидит вашего жениха. Он нанес ей одно из тех оскорблений, которых не прощают и более сильные женщины, чем она: в присутствии двухсот человек он не отвечал на очень явное ухаживание с ее стороны.

— Отчего вы мне не рассказали этого раньше, m-lle д’Ортоза?

— Я сказала вам тогда, что Ада влюблена в Абеля; приводить же доказательства в подтверждение моих слов я считала излишним.

— И вы, не правда ли, из участия ко мне заставляете ее страдать? Я не принимаю такой помощи. Я намерена рассказать моей сестре, что вы не забрали Абеля в свою власть, как вам угодно было заверять ее, и что, если он и предпочел ваше общество ее обществу, он все-таки не дал вам права оскорблять ее и издеваться над ней.

— Позвольте, мисс Оуэн. Вы, кажется, думаете, что я солгала Аде. Я никогда не лгу. Абель действительно был влюблен в меня до бешенства, и еще в настоящую минуту я могла бы, если бы только захотела, увезти его от вас на край света. Выслушайте меня. Абель тоже не лжет, потому что он слишком умен. Если он делает глупости, то причина тому его страсти; сердце его тут ни при чем. Он вас любит. Вы расспросите его, и если в том рассказе, к которому я собираюсь приступить, он укажет хоть одно слово неправды, — не уважайте меня более. Я знаю, что он решился сознаться вам во всем без утаек.

Я встала с места, как потерянная. Мне ненавистна была навязчивость этой ужасной женщины, позволявшей себе рыться в сокровеннейших изгибах души моей. Я не знала, что отвечать ей, и хотела только укрыться куда-нибудь от ее взгляда, который резал, как нож. Она мена удержала.

— Имейте же мужество принять свое положение, как оно есть, — проговорила она спокойно. — Не я создала это положение, а между тем, я одна могу еще помочь вам из него выпутаться.

Когда я встретила Абеля месяц тому назад в Ницце, я не особенно интересовалась вами, но я знала вас, по слухам, за личность в высшей степени достойную уважения, и стала смотреть совсем другими глазами на этого артиста, которого до этого встречала несколько раз, не обращая на него особенного внимания. Я знала, что его имя связано со многими скандальными приключениями, в которых играли роль женщины всевозможных слоев общества, от цыганок и до принцесс. Итак, Абель у меня был отмечен как одно из колес мира любовных интриг, за которое зацеплялась не одна добродетель сомнительной прочности. Я изобличением этих вещей не занималась; для меня гораздо важнее знать.

Я никогда не находила Абеля красавцем; несмотря на несомненную обаятельность его личности, ему недоставало изящества. Каково же было мое удивление, когда я увидела в Ницце, что оно у него явилось. Он держался лучше, меньше смотрел артистом, а между тем, талант его удивительно развился. Я задалась вопросом: уж не любовь ли это наделала? Мне припомнилось приключение в Ницце, я заметила, что он ищет сблизиться с вашим отцом и не избегает вашей сестры. Я попробовала взглянуть на него в упор; в его глазах я не встретила прежнего жгучего любопытства, от которого я всегда отворачивалась, как от дерзости. Абель уже не трепетал более при одном приближении женщины, даже такой женщины, как я. Он начал меня интересовать. Такой кутила, сорвиголова, как он, и влюбленный в такую пуританку, как вы, — это обещало составить интересную главу в моих исследованиях человеческой жизни и современных нравов.

Я осторожно попробовала заставить его высказаться, но увидела, что он держится настороже. Тогда мне осталось одно средство измерить силу его чувства к вам — постараться самой ему понравиться.

Честь и слава вам, мисс Оуэн, — я потерпела совершеннейшее поражение… в Ницце. Но в Монако я убедилась, что эта победа обошлась ему недешево. Я принялась за него основательно. Сознаюсь вам без всякого жеманства, что игра эта меня подзадоривала. Я могла выказывать ему внимание, не компрометируя себя. С артистом это так удобно. Вы всем говорите, что увлекает вас артист, что до человека вам нет ни малейшего дела. Но сами артисты тщеславны, они этому не верят. Абель вообразил себе, что окончательно пленил меня, и дал мне понять, что он, со своей стороны, противостоять мне долее не в силах. Этого я только и дожидалась. Он готовился получить награду за свою неверность вам, он ожидал ее, как нечто должное — а я раздавила его всей силою своего презрения. Он понял урок и удалился. Никто не знал, куда он исчез, но я догадывалась, что он должен был очутиться у ваших ног. Когда мужчине не удалось изменить своей возлюбленной, он обыкновенно возвращается к ней и клянется, что никогда не переставал ее боготворить. Таков уж порядок вещей.

Вы спросите меня, зачем, оттолкнув Абеля в Монако, я приехала сюда, чтобы снова встретиться с ним? С вами я буду откровенна, как с зеркалом. Абель меня взволновал, скажу вам более, он внес смущение в мои чувства. Это какое-то неизведанное мною доселе состояние, которое я еще не умею хорошенько определить. Я не люблю, я не должна любить, если не хочу погубить свою будущность. Я должна сохранить себя девственной душою и телом для того государя, которым мне предстоит повелевать. Я чувствую себя тем непобедимее, что понимаю всю важность угрожающей мне опасности. Я видела Абеля в припадках бешенства. В эти минуты он готов был ударить меня и проклинал меня с исступлением, в котором было что-то драматическое. Красивее этого увлечения страсти я ничего еще не видала. В эти минуты мною овладевало головокружение. Стоило ему сделать один шаг, и я упала бы в его объятия. Но мужчины так глупы, что никогда не умеют сделать этот шаг в надлежащую минуту, а надо вам сказать, что этот развратник Абель — наивнейший из людей.

Я приехала к вам, — продолжала m-lle д’Ортоза, — и заманила вас на свидание. Я поручила маленькому Уровскому следить за вами. Оказалось, что Абель еще не приезжал. Вы не ждали его, но я была уверена, что он скоро приедет. И вдруг я узнаю, что вы куда-то исчезли. Я изъездила все окрестности под предлогом прогулки, в сопровождении кавалеров, гостивших в Франбуа, но вас и след простыл. Наконец, одним дождливым вечером, дней пять тому назад, у ворот Живе, куда мы отправились обедать, мы чуть не переехали пешехода, которого я тотчас же узнала. «Это Абель», — шепнула я Уровскому, а тот сдуру повторил это громко. Тотчас же вся наша компания окружила его, похитила и силой усадила в коляску лорда Госборна. Я была верхом, и Абель был поражен, увидев меня при свете огней в столовой гостиницы, куда мы собрались обедать. Быть может, если б он заметил меня раньше, он и обратился бы в бегство. Но тут он выказал большое самообладание и даже не взял назад слово, данное им лорду Госборну: провести несколько дней в Франбуа. Я отлично поняла, что это местопребывание казалось ему удобным, потому что позволяло ему оставаться вблизи вас, но что он предпочел бы не оставаться под одной кровлей со мной. Я заговорила с ним в таком тоне, как будто мы лишь вчера расстались величайшими друзьями. Он, со своей стороны, имел такт последовать моему примеру. Я не хочу выставлять дело перед вами в худшем свете, чем оно есть — я убеждена, что он совершенно искренне считал меня уже вовсе не опасной для него.

Тут, мисс Оуэн, начинается история, в которой вы, без сомнения, найдете меня очень виновной, но моя искренность послужит мне оправданием. Не в моих расчетах и не в моей природе перестать быть опасной. К тому же, как я вам уже сказала, Абель получил в моих глазах какую-то особенную прелесть с той поры, как ругался со мной, чуть не бил меня. Недаром же я дожила до настоящих своих лет и видела столько любовных бурь, поднятых мною. Я приобрела себе право изведать платоническое удовольствие волнения, не переступающего за заветную черту. Это выражение заставляет вас краснеть? Но, душа моя, разве волнение женщины, которая рассчитывает никогда не отдаваться, и волнение той, которая располагает отдаться в день свадьбы, не совершенно одно и то же? Вы этому не верите? Напрасно. Мое волнение только сильнее, следовательно, и заслуги с моей стороны больше. Вы же только добродетельно откладываете удовлетворение страсти до известного срока. Но я люблю гулять по краю пропасти. Чтобы быть уверенной, что я никогда туда не упаду, мне нужно освоиться с головокружением, а головокружение имеет свою прелесть. Вам говорили правду, когда обвиняли меня в том, что я люблю опустошать сердца, не прикасаясь к ним. Я не всегда была такая; было время, когда я была и честна, и искренна. Но меня обвинили прежде, чем я успела сделать какое-нибудь зло, и теперь я делаю зло без угрызений совести. Вольно же людям желать невозможного. Таков уж роковой закон, что существа чистые и простые, подобные вам, внушают лишь тихие привязанности и не могут предохранять от тех бешеных страстей, на которых основана сила кокеток. Женщина, избравшая вашу долю, пожнет лишь то, что она посеяла. Так пусть же она не жалуется. От нее зависело вкусить от опьяняющей чаши. Проклинать тех, кто завладел этой чашей, и мелочно и смешно.