Наш поход подходил к концу, и нас постепенно стала охватывать грусть, как это бывает, когда заканчивается какое-то путешествие.
Привал, который должен был стать последним. Было около трех; спокойный час, располагающий к тому, чтобы расслабиться.
Дело почти сделано, все устало молчали с чувством выполненного долга.
Для отдыха мы выбрали широкий ровный зеленый лужок, обрамленный широколиственными деревьями. Вид оттуда открывался замечательный. Маршрут в тот день был несложный, так что силы в запасе еще оставались.
Было тихо и спокойно. Разговаривать не хотелось. Мы расположились на некотором отдалении друг от друга, каждый погрузился в свои мысли. Не потому, что хотелось одиночества, просто так получилось.
Достаточно было чуть углубиться в тень, которую отбрасывали кроны разросшихся деревьев, как человек пропадал из виду.
Оставшись одна, я словно впала в оцепенение.
Окружающая природа заполняла меня до краев. Глаза видели, но я уже не могла перерабатывать поступающую информацию. О многом хотелось подумать, надо было подумать, но мозг отказывался включаться. Вот в таком состоянии – пустоты и одновременно наполненности чем-то невидимым – я и устроилась на траве.
Не помню даже, в какой позе.
Я глядела на затянутый легкой дымкой пейзаж и непроизвольно мяла в руке траву.
Помню поднимавшийся от колен запах смятых и сорванных травинок. Ни Хиро, ни того человека не было видно. Где они, я не знала.
А что было дальше?
В первый раз я пытаюсь оживить в памяти случившееся тогда.
Из моего тела начинает сочиться холод.
Я долго отказывалась вспоминать – звук падения тела, бледное лицо Хиро, шок, который мы испытали, увидев тело того человека у подножия скалы. Все это мне хотелось забыть.
И еще…
Я в самом деле мало что помню из того дня.
Голова была как в тумане. Что я делала? Что думала? Припомнить не могу.
То же самое, что с моим детством. Дом, где мы жили с Хиро, сабо, скрипевшие на ходу, какие-то особые настенные часы…
Точно так же я не могу вызвать из памяти момент, когда погиб тот человек. И боюсь себе в этом признаться.
Чего же я боюсь? Что так пугает меня? Ведь я просто все время провела на траве. Разве не так?
Я никого не видела и, конечно же, не могла столкнуться с проводником, который, возможно, бродил по окрестностям, пока мы отдыхали.
Но почему у меня не получается избавиться от тревожного ощущения, что я совершила что-то непоправимое?
Я с трепетом задаю себе эти вопросы и не нахожу на них ответов.
– Где ты был тогда? – спрашиваю я Хиро, переключаясь со своих вопросов на него и понимая, что это всего лишь попытка убежать от поиска ответов.
Его недобрый, холодный и напряженный взгляд заставляет меня вздрогнуть. У меня предчувствие, что он собирается сказать что-то ужасное.
– Я был в лесу, курил. – Он говорит медленно. Не так, как обычно, растягивая слова. – Весь день терпел и не сдержался. А ведь обещал, что в походе не буду курить. Было неудобно, что не сдержал слова, вот и спрятался в лесу.
– Вот, значит, как, – вздыхаю я с облегчением и, не акцентируя внимания на его признании, еле заметно улыбаюсь.
– А я тебя видел, Аки. Сквозь ветви деревьев. Ты что-то делала.
Я часто заморгала под его холодным взглядом.
Конец ознакомительного фрагмента.