И поняла, что по лицу текут слезы, только когда краем глаза заметила встревоженно смотревшего на меня бармена, и Юдзи осторожно вытер мое лицо.
Тогда я не понимала, чем вызваны мои слезы. До меня это дошло только сейчас.
Я потеряла сразу двух любимых.
Предложение Юдзи означало расставание не только с ним, но и с Тихиро.
Глава 11
Я чувствую, что мне не хватает воздуха, встаю, приоткрываю жалюзи на окне и сажусь на подоконник.
Делаю это отчасти и потому, что трудно смотреть Аки в глаза.
Достаю сигарету и быстро закуриваю.
Выпускаю в окно воздух из легких, смешанный с табачным дымом. Деревья в парке пышно разрослись, в ночном воздухе ощущается тяжесть, какая стоит в разгар лета. Уличные фонари заливают белым светом пустые скамейки, круглый циферблат часов белеет во мраке, напоминая обращенное на меня лицо.
Теплый влажный воздух ласкает щеки, но совершенно не остужает пылающее жаром лицо.
Я понимаю, что возвращаться к пережитому нами аду не имеет никакого смысла, но видеть ее такой… когда она больше не может улыбнуться мне своей наивной, простодушной улыбкой… Все это дает почувствовать, насколько чудовищна моя потеря.
Невысказанные ею в тот вечер слова – это и мои слова тоже. Они вбили между нами клин, который невозможно убрать. Ни она, ни я так и не произнесли до конца начатую фразу, но боль от этого и сейчас сидит где-то глубоко внутри.
Я сел тогда напротив нее в кухне, за окном шумел дождь, и тупо, как идиот, смотрел, как она плачет.
Хотя надо признаться – в тот момент я был счастлив.
Я понял, как сильно я ревновал ее к Юдзи Такасиро. Помню, какую невероятную радость я испытал от того, что она отдала предпочтение мне, а не Юдзи.
Это не значит, что я не чувствовал за собой вины из-за своего жуткого торжества. Смотрел на ее дрожащие плечи и думал, что любовь иногда может приобретать формы, внушающие чувство, близкое к ужасу.
И все же, слушая шум дождя, я был вне себя от счастья, глубокого, пробирающего до мурашек и лишь на волосок отделявшего меня от кошмара.
Разумеется, я понимал, что на следующий день моя радость сменится адом. Поэтому мне хотелось хотя бы один вечер напиться этой радостью допьяна. Чтобы на сетчатке моих глаз отпечатался образ Аки, ради меня корчившейся в страданиях.
Светало, дождь стих, и мы разошлись спать по своим комнатам. Даже засыпая, я все еще находился в состоянии идиотского восторга.
Проснувшись утром, я начал собираться на работу. Все как обычно.
Но стоило увидеть сестру, занятую приготовлением завтрака, как отголоски моего ночного настроения улетучились в одно мгновение.
Она не поднимала на меня глаз.
Каждая пора ее тела источала раскаяние, стыд, страдание, протест.
На меня словно вылили ведро холодной воды.
Я вышел из дома в смятении. Какое счастье, что именно в эту субботу мне надо было быть на работе.
Только отойдя от дома, я смог спокойно осознать наше положение.
Мы оказались в кошмарной клетке, из которой невозможно выбраться.
Что же это такое?!
Я был в ужасе.
Я жил с человеком, которого любил. И этот человек ждал меня дома.