Она делает паузу, будто задумавшись, и слабо улыбается:
– Не так сказала. Я имела в виду, что была бы не против, если бы ты это сделал.
Не ожидая такого ответа, я рассмеялся.
Смех получился громким и беззаботным.
Теперь уже она смотрит на меня с недоумением.
– Что смешного?
– Я просто подумал: вот оно в чем дело!
– И в чем же?
С настороженным видом она наливает вино в своей стакан.
– Мне бы тоже этого хотелось.
Я осушаю свой стакан. Она тут же наполняет его снова.
Я чувствую в голове необыкновенную ясность, хотя алкоголь наконец начинает действовать. Появляется странное пьянящее ощущение – будто меня от окружающей среды отделяет какая-то тонкая пленка.
С тех пор как мы с сестрой встретились, я много раз замечал, что у нас с ней схожий ход мыслей, но никогда не думал, что это совпадение окажется настолько глубоким. Не мог представить, что и в нынешней ситуации мы будем мыслить одинаково.
Да, я в самом деле надеялся, что это сделала она.
Смерть проводника стала громом среди ясного неба. Я и представить не мог, что тот человек вторгнется в нашу жизнь таким образом.
Ворвется совершенно неожиданно.
И внесет в нашу жизнь путаницу и беспорядок.
Его смерть надо было как-то объяснить. И это объяснение должно было быть таким убедительным, чтобы могло легко сохраниться в памяти и закрыть вопрос.
Так у меня в голове родилась замечательная теория, которая показалась мне наиболее вероятной: нашего отца убила Аки.
– А почему же тебе тоже этого хотелось? – как бы обращаясь к самому себе, говорю я.
Она хмуро смотрит и быстро отвечает:
– Ты знаешь почему.
Я не могу долго выдерживать ее взгляд, отвожу глаза и слышу опять:
– Ты знаешь почему.
Конечно, знаю, просто не хочу говорить.
Промолчав, я делаю глоток из стакана.
Вино окрашивает губы. Почему так получается – когда я вижу в зеркале свои испачканные вином губы, я теряюсь, словно при виде следов преступления?
Почему? Не знаю.
Я перевожу взгляд на окно.
В летнем мраке тихо колышутся ветви деревьев.