Рыбки в пятнах света: читать начало книги онлайн

Сказать, что, выбирая место для поездки, мы не ждали, что случится что-нибудь драматическое, – значит покривить душой. Однако мы искали лишь ощущения драмы, ее теоретической возможности, но не драмы как таковой. Теперь я это понимаю.

Но именно драма и ожидала нас впереди.

Так мы стали ее действующими лицами, хотя должны были наблюдать за ней со стороны.

То, что случилось, привело нас в страшное замешательство и вызвало решительный разрыв между нами.

«Если бы ты знал… если бы мы только знали», – снова слышу я собственный хриплый голос.

Это голос бесталанной актриски, которой надоело изображать своего персонажа, но все равно приходится играть свою роль до конца.

– Так кто же все-таки убил его?.. Или почему он умер?

Сощурившись, Хиро переводит на меня беспокойный взгляд, который через мгновение становится совершенно бесстрастным, и отчетливо произносит:

– Разве не ты это сделала, Аки?

Я тоже смотрю на него.

В воздухе повисает напряженная тишина.

Так кто же довел того человека до смерти? Человека, с которым мы впервые встретились во время той поездки. Нашего отца.

Глава 7

Тихиро Такахаси и Тиаки Фудзимото.

Вот как нас зовут.

Такахаси – девичья фамилия нашей матери. До трех лет мы росли вместе, а потом Тиаки сменили фамилию, потому что ее отдали в другую семью.

Мама на эту тему не распространялась. Она была из бедной семьи, а после того как мы появились на свет, стала много болеть, и, видимо, у нее не оставалось другого выхода, как сдать Аки в чужие руки.

Память – вещь сугубо индивидуальная.

У меня есть приятель, утверждающий, что четко помнит последовательность событий в своей жизни с двухлетнего возраста. Поверить в такое трудно. А есть другой, который говорит, что почти ничего не помнит о годах, когда он учился в начальных классах. Тоже сомневаюсь, что это возможно.

Себя я считаю обычным в этом смысле. Что было в детском саду и тем более до него, помню очень смутно. Отдельные воспоминания начали выстраиваться в цепочки, уже когда я пошел в школу.

Честно говоря, я не чувствовал, что у меня где-то есть сестра или брат.

Хотя, если подумать, в памяти осталось ощущение, будто в доме в моем раннем детстве был еще какой-то ребенок, но вырос я один и, достигнув возраста, когда уже начал что-то понимать, решил, что это был кто-то из соседских детей.

То же самое было с Тиаки. Как и я, она считала себя единственным ребенком.

В моей памяти осталось только, как скрипели ее сабо.

Когда я рассказал об этом Тиаки, она сделала недоверчивое лицо.

– Ну надо же! А я совсем этого не помню.

– По этому скрипу родители сразу могут понять, где ребенок, куда он побежал, – говорил я ей. – Ты была страшная непоседа, все время носилась туда-сюда, и я запомнил этот звук. А сабо были розовые, на толстой подошве.

Тиаки ничего не помнила. По словам матери, с нее глаз нельзя было спускать, потому что она в любой момент могла пропасть из виду. Ищи ее потом. Увидев что-то интересное, девочка так увлекалась, что забывала обо всем.

А Тиаки обо мне говорила, что я был плакса.

Когда я начинал возражать, она насмешливо улыбалась и заявляла, что лицо у меня всегда было красное и стоило чему-то не понравиться, как я валился на пол и устраивал истерику со слезами.