Под струей холодной воды руки постепенно немеют.
Хотя я видела свое лицо в зеркале бесчисленное количество раз, сейчас я себя не узнаю. Неужели это я?
Осторожно касаюсь зеркала. Передо мной усталое и напряженное лицо, глаза смотрят с подозрением.
Когда мы только переехали сюда, взгляд был искренен и полон надежд.
Какие же мы идиоты! Не заметили ловушку, которую сами же поставили, и угодили прямо в нее.
Мы стали жить вдвоем, узнав, что мы брат и сестра, и убеждали себя, что всё понимаем. Поселились вместе, потому что росли по отдельности и хотели компенсировать то время, когда жили, не подозревая о существовании друг друга. Плюс в Токио, где все так дорого, жить вдвоем дешевле и удобнее. Да и с точки зрения безопасности лучше. По крайней мере, мы в это верили и убедили в этом наших родителей.
Моя семья сначала была против, но в конце концов сдалась.
Я заявила, что уже взрослая, и на этом спор окончился. Но теперь, оглядываясь назад и думая, почему родители не хотели меня отпускать, понимаю, что причина беспокойства, которое я прочитала в их глазах, была в другом.
Капризы судьбы. Часто приходится слышать эти слова.
Но для нас в них нет ничего забавного.
Трудно представить такое совпадение: мы с братом поступили в один и тот же университет и вступили в один и тот же клуб.
Судьба так распорядилась?
Мы разнополые двуяйцевые близнецы; гены у нас разные, но несмотря на это, мы очень схожи по характеру. То же самое можно сказать о нашей успеваемости в школе, увлечениях и интересах в старших классах. Возможно, люди с похожими склонностями совершают похожие поступки, и их привлекают одни и те же места.
Встретившись в теннисном клубе, мы сразу обратили внимание друг на друга.
Сейчас я могу сказать лишь одно: увидев его, я что-то почувствовала. Он говорит, что тоже. Даже в этом мы похожи.
Хотя в нашем клубе не проводились официальные университетские соревнования, дисциплина в нем была достаточно строгая, и тренироваться все равно приходилось серьезно.
И он, и я занимались теннисом в школе, и когда весной в тренировочном лагере нас поставили в пару, мы с такой легкостью угадывали движения друг друга, что люди вокруг удивлялись и не могли поверить, что мы впервые играем вместе.
И больше всех, конечно, удивлялись мы сами.
Вот тогда мы и совершили ошибку, подумав: не любовь ли это?
Первый шаг сделал он.
В клубе состояло много народа, и основной формой общения были людные вечеринки с пивом и вином. А мы стали встречаться в первое же лето после поступления в университет.
Учились на разных факультетах, поэтому в студгородке виделись нечасто.
Но как-то в начале лета, в один прекрасный, напоенный свежестью день, после обеда, я совершенно случайно столкнулась с ним в студгородке. Он выделялся в группе студентов, которые куда-то направлялись, и я до сих пор отчетливо помню, как он открыл рот от удивления при виде меня.
Тот ясный, без единого облачка день, сиявший радостной зеленью, отпечатался в моих глазах навсегда. Такой день бывает только раз. Несомненно, это была весна моей жизни.
Решающим обстоятельством, видимо, стало то, что мы оба были одиноки. Он пригласил меня выпить кофе. Я согласилась, и мы направились в тихую кофейню, располагавшуюся недалеко от студгородка.
Мы сели за столик друг напротив друга, я смотрела на него и чувствовала, как меня охватывает волнение.
Мне нравилось его умное лицо, спокойная и уверенная манера держаться, и я не могла понять, откуда берется это чувство близости. Наверняка он ощущал то же самое.
Разговаривали о всяких пустяках – сплетнях, касавшихся теннисного клуба, университетских лекциях, и каждый думал, в чем причина появления такого чувства.
Конечно, мы поговорили о местах, где росли, о годах, проведенных в школе, о том, как занимались там теннисом, но при этом контролировали рамки нашего разговора, будто зная, что копать слишком глубоко не следует.
У каждого было предчувствие, что между нами что-то есть, какая-то связь. Это неудивительно, ведь мы жили в ожидании флирта, любви. Молодость есть молодость.