— Подожди, — Максим отступил на шаг, скрестив руки на груди. — Это мое тело. Моя одежда. Мой выбор.
Ты ведешь себя нерационально. Нарушение дресс-кода приведет к…
— К чему? — перебил он. — Снижению социального рейтинга? Выговору? — Он провел рукой по потертым джинсам, цепляясь за знакомую текстуру как за якорь реальности. — Мне нужно хоть что-то своё. Что-то настоящее.
Твое упрямство не…
— Либо я иду так, либо не иду вообще, — его голос стал тверже. — Выбирай.
Повисла пауза. Максим почти физически ощущал, как Рэн просчитывает варианты.
Хорошо, — наконец процедила она. — Но это временная уступка. И когда все закончится катастрофой, не говори, что я не предупреждала.
— Договорились, — Максим позволил себе легкую улыбку. Маленькая победа, но его собственная.
Внезапно он ощутил слабость в ногах. Реальность. Это слово било наотмашь. Он замер, разглядывая отражение в зеркале. Чужие черты лица, чужой взгляд.
— Расскажи о моей… о здешней семье.
Твои родители — ведущие исследователи в области измененных состояний сознания, — начала Рэн. Живут за городом, у них там собственная лаборатория. Ты навещаешь их пару раз в месяц… То есть, навещал раньше.
— А почему я не живу с ними? — Максим подошел к стене, где висела голографическая фотография — мужчина и женщина в белых лабораторных халатах. Их лица казались отстраненными, будто мысли витали где-то далеко.
После того, что случилось с Линой, ты предпочел жить в школьной квартире. Здесь меньше… воспоминаний.
— Лина? — имя эхом отозвалось в голове.
Твоя младшая сестра, — в голосе Рэн появились непривычные нотки мягкости. Она погибла во время виртуальной экскурсии два месяца назад. Сбой в системе безопасности… Полная остановка мозговой активности.
Максим почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он попытался представить эту девочку — свою сестру, которую никогда не знал. Сколько ей было лет? Как она выглядела? О чем мечтала?
— Родители… как они справились?
Никак. Погрузились в работу с головой.
Максим провел рукой по голографии. Изображение слегка исказилось от прикосновения.
— А я? Как я переживал это?
Сначала отрицал произошедшее. Потом замкнулся в себе. А после… случился срыв. Автоматическая система первой помощи ввела слишком большую дозу успокоительных, что привело к кровоизлиянию в мозг.
— И поэтому я здесь? — Максим отвернулся от фотографии. — В этом теле?
Возможно, — уклончиво ответила Рэн. Или, может быть, все гораздо сложнее. Кстати, в твоей комнате есть кое-что… особенное.
Она направила его к небольшой нише в стене. На полке лежал маленький голокуб - устаревшая модель персонального проектора.
— Это…
Лина записывала на него сообщения для тебя, — в голосе Рэн проскользнула теплота. Каждый раз, когда ты уезжал обратно в школу, она оставляла новое. Говорила, что так ты всегда будешь рядом.
Максим активировал устройство. В воздухе материализовалась маленькая фигурка девочки лет двенадцати. Она улыбалась, теребя длинную косу.
“Привет, Мак! Я так скучаю… Знаешь, сегодня на уроке виртуального моделирования я создала целый сад! Ты обязательно должен его увидеть, когда приедешь. А еще я придумала новую игру — представляешь, можно создавать собственные миры! Жаль, что ты так редко бываешь дома… Но я понимаю, учеба важнее. Люблю тебя, братишка!”
Его руки задрожали, голограмма мигнула и растаяла. Это короткое сообщение делало все реальным — сестру, которую он потерял, не успев узнать, родителей, потерявшихся в работе от горя, жизнь, которая разбилась на осколки еще до его появления здесь.
— Я даже не могу по-настоящему скорбеть, — прошептал он. — Как скорбеть о том, чего не помнишь?