Четыре года в австро-венгерском Генштабе. Воспоминания полномочного представителя германского Верховного командования о боевых операциях и закулисных соглашениях. 1914—1918: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поэтому для спасения армии прибывавшее ненадежное пополнение стали равномерно распределять среди фронтовых частей. При этом новобранцы из числа немцев и венгров становились желанной опорой войск. Именно они были главной силой, которую направляли туда, где ожидались наиболее жаркие бои.

Верховное командование переживало трудные и полные забот недели. Ведь с фронтов поступали одни плохие новости. И когда обслуживавший его аппарат вызывал какого-либо офицера для получения требуемых сведений, у членов ставки возникал один и тот же тревожный вопрос – что принесет этот офицер на этот раз, новые неприятности или, наконец, что-то хорошее? В воздухе витало огромное напряжение. Мысли вновь и вновь возвращались к положению на Карпатском фронте. Никто об ином почти не думал и не говорил. А ко всему этому добавлялась еще и перспектива вступления в войну на стороне противника Италии и Румынии!

Чем больше нависала угроза, тем сильнее становилась потребность в поддержке Австро-Венгрии со стороны Германии. Это выражалось по-разному. Одни австро-венгерские офицеры с явным неудовольствием требовали немецкие войска, считая, что если осенью 1914 года Австро-Венгрия фактически спасла Прусскую Силезию[4], то теперь Германия должна спасти Венгрию. При этом поражение в битве на Марне[5] в вину Австро-Венгрии не ставилось. Причем утверждалось, что Восток не может навсегда остаться заботой высшего командования.

У других перед лицом ужасающих потерь и печальных последствий национальных беспорядков возникали сомнения в благоприятном конечном исходе войны, а опасения за судьбу Карпатского фронта перерастали в беспокойство за родину. Третьим же было невыразимо трудно признать необходимость помощи немецких войск – у них законная гордость за австро-венгерскую армию боролась с пониманием того, что она потерпела поражение. Они полагали, что даже самому верному союзнику не нужно знать, что австро-венгерская армия находилась на грани краха.

Связи между штаб-квартирами австро-венгерских и немецких войск тогда еще были поверхностными. Австровенгерское Верховное командование предпочитало вести переговоры без посредников со стороны немецкого высшего армейского руководства, представители которого поэтому в большинстве случаев были осведомлены только о главном. В тревожные же дни битвы за Карпаты все изменилось. Немецкие офицеры стали присутствовать на совещаниях в австро-венгерском Генштабе и могли слушать мнение своих товарищей по оружию. Я же получил возможность обсуждать с генералом Францем Конрадом фон Гетцендорфом всю серьезность сложившейся ситуации и с этого времени начал выступать в качестве признанного посредника между ним и начальником германского Генерального штаба.

Что-то должно было произойти! И речь шла лишь о том, окажут ли немецкие войска помощь своим союзникам непосредственно в зоне их ответственности или нанесут отвлекающий удар на другом участке фронта.

Горлицко-Тарнувская операция

Апрель – июнь 1915 года

На протяжении нескольких недель русские продолжали подтягивать со всех фронтов резервы и, не считаясь с потерями, бросать свежие силы в топку войны. Их потери были тоже огромными, а снабжение боеприпасами не успевало удовлетворять растущие потребности. Пополнения личным составом не хватало, и к тому же у русских солдат постепенно начал ослабевать боевой дух.

Обо всем этом нам было известно, поскольку русские оказались настолько любезными, что передавали донесения по радио в доступной для нашего понимания форме. Поэтому в сводных оценках положения противника специально уполномоченными для этого органами с определенной уверенностью удалось доказать, что неприятель столкнется на другом фронте с неравными ему силами и что русские окажутся в трудном положении по запасам продовольствия и боеприпасов.

Юго-восточный фланг нами в расчет не принимался, поскольку ведущие туда железнодорожные пути находились в слишком плохом состоянии, что препятствовало быстрой переброске войск. Германский же Восточный фронт находился слишком далеко от основных сражений, и обозначившийся там у немцев успех требовал времени, чтобы оказать оттуда влияние на ситуацию в Карпатах. Поэтому наиболее благоприятные предпосылки для успешных действий наших войск сложились только на участке между населенными пунктами Горлице и Тарнув.

Русские позиции лежали к западу от Карпат и резко поворачивали почти в северном направлении. Успешно проведенный здесь удар был нанесен непосредственно по флангу и тыловым коммуникациям Карпатского фронта. Ведь размещенные в горах русские орудия могли начать стрельбу на новом направлении только через какое-то время, поскольку их передислокация затруднялась труднопроходимой местностью. Такое же положение привело и к организации наступления (под командованием будущего начальника австро-венгерского Генерального штаба Артура Арца фон Штрауссенбурга) на Горлице, но тогда из-за недостатка сил успех здесь достигнут не был. Тем не менее решение о разгрузке ситуации на Карпатском фронте за счет нанесения удара в районе города Горлице витало в воздухе, когда в апреле из ставки, располагавшейся в населенном пункте Цешин, поступил приказ на его осуществление.

1 апреля 1915 года германскому Верховному командованию была отправлена телеграмма следующего содержания:

«2-я армия, вновь атакованная и зажатая неприятелем в различных местах, отступает на позиции примерно вдоль линии Вирава – Ужокский перевал, поскольку более северную линию обороны удержать невозможно. Фланги остаются на высоте соседних армий. Генералу Конраду[6], как никогда, необходима дальнейшая поддержка, будь то выделенная в его распоряжение немецкая дивизия для прикрытия 2-й армии или наступление крупными силами из Горлице во фланг и тыл атакующим русским. Наступление на восточном фланге в нынешних условиях с учетом состояния дорог не представляется возможным.

Крамон».

Предыстория же этой телеграммы была такова. Получив известия о неблагоприятном положении 2-й армии, я переговорил с начальником австро-венгерского Генерального штаба генералом Францем Конрадом фон Гетцендорфом, и тот запросил у немцев помощи. Выслушав его, я обратил его внимание на то, что у германских войск вряд ли найдутся возможности для осуществления чисто оборонительных действий. Однако ситуация выглядела бы совсем иначе, если положение дел можно было бы поправить за счет наступательной операции, на что фон Гетцендорф заметил, что в сложившихся условиях о проведении наступления нечего и думать. Хорошо еще, что удалось не пустить русских в Венгрию.

Вскоре после этого разговора фон Гетцендорф вызвал меня снова. Напомнив о том, что я говорил о наступлении, он сказал, что если начальник немецкого Генштаба Эрих фон Фалькенхайн сможет выделить на эти цели четыре дивизии, то успешная наступательная операция на участке фронта Горлице – Тарнув станет вполне реальной и можно будет перерезать жизненно важные коммуникации русских на Карпатском фронте.

Я доложил своему командованию и уже 4 апреля получил от фон Фалькенхайна следующий ответ:

«Вопрос о нанесении мощного удара со стороны Горлице в направлении города Санок не дает мне покоя уже достаточно длительное время. Его осуществление зависит от общей обстановки и наличия необходимых сил – четырех армейских корпусов. Вероятно, большие сложности составит малая пропускная способность железных дорог до города Тарнув через Новы-Сонч. В любом случае я буду вам признателен, если вы представите мне свои соображения о том, как мыслится проведение операции. Не забудьте также сообщить сведения о пропускной способности железных дорог и возможности использования на местных дорогах наших автомашин.

Фалькенхайн».

В своих суждениях об обстановке на Востоке австровенгерское и немецкое Верховные командования независимо друг от друга обратили внимание на город Горлице. При этом австро-венгерский Генштаб думал не только об облегчении положения Карпатского фронта, что произошло бы само собой при проведении наступления, но и об организации мощного удара, который позволил бы развязать Австро-Венгрии руки на Востоке. Но для этого требовалось не четыре дивизии, а четыре армейских корпуса.

На справедливость такой точки зрения указывает то, что фон Гетцендорф в первых числах апреля, еще до того, как ему стали известны подробности плана фон Фалькенхайна, предложил провести на Востоке совершенно иную наступательную операцию. Он мыслил атаковать оба фланга русских войск – на севере из Восточной Пруссии, а на юге из районов расположения армий Александра фон Линзингена и Карла фон Пфлянцер-Бальтина. Отсюда становится понятным, почему он рассматривал удар возле города Горлице в качестве тактического мероприятия в тесной взаимосвязи с действиями в Карпатах и обдумывал проведение независимых от этого операций на всем протяжении Восточного фронта. План же наступления возле города Горлице, с самого начала задуманного фон Фалькенхайном, приобрел для него значение только в середине апреля.

Здесь следует заметить, что в любой ситуации существует лишь несколько действительно жизнеспособных решений, и одно из них на Восточном фронте весной 1915 года и оказалось предложенным. Причем оно было найдено, словно философский камень, не одним человеком, а представлено теми, кто, изучив состояние дел своих войск и положение противника, искал выход из ситуации, сложившейся на южном фланге Карпатской битвы. При этом Горлице первым официально назвал фон Гетцендорф, а фон Фалькенхайн предпринял оттуда большое наступление[7].

6 апреля я отправил с курьером запрошенные фон Фалькенхайном сведения, в которых сообщил, что четырех немецких армейских корпусов при поддержке австро-венгерских войск заинтересованного фронта будет достаточно для прорыва русской обороны между Горлице и Тарнувом (около 56 000 штыков). Железные дороги на участках Краков – Тарнув, Одерберг – Цешин – Суха-Безкидзкая – Новы – Сонч и Цешин – Новы-Сонч доступны для перевозки грузов, и выдвижение войск может начаться через восемь дней. При этом правый фланг должен наступать на город Дукля, центр – на Кросно, а левый фланг – на Пшемысль или обеспечивать безопасность с севера. Желательно также осуществлять командование немцами и обеспечить войска максимально возможным числом гаубиц. Причем соединившиеся армии должны демонстративно окружать противника и с началом его отхода немедленно приступить к упорному преследованию.

Немецкое Верховное командование во многом согласилось с представленными соображениями, и после заключительного совещания в Берлине в середине апреля началось подтягивание германских войск.

Сразу отмечу, что тяжелые жертвы битвы не были напрасными. Австро-венгерские карпатские воины, немецкая Южная армия и другие участники операции могут с гордостью и полным правом утверждать, что их храбрость и стойкость помогли проложить путь к великой победе под Горлице.

Горлицкий прорыв стал по-настоящему первой крупной совместной операцией союзников. Фронт атаки находился в зоне ответственности австро-венгерского Верховного командования, располагавшегося в городе Цешин, и проходил по территории Дунайской монархии. При этом инициатива исходила из Цешина, а главной целью наступления являлось спасение Венгрии. Но для осуществления этого потребовались немецкие войска. И согласованное разделение командных функций учитывало это: фактическое руководство наступлением было передано немецкому главнокомандующему, который, в свою очередь, подчинялся Верховному командованию Австро-Венгрии в Цешине, откуда исходили все оперативные указания. Через него при необходимости передавало приказы и немецкое высшее армейское руководство.

Если бы наступление возле Горлице увенчалось ожидаемым успехом, то это со временем оказало бы влияние на весь Русский фронт южнее Вислы. В результате Горлицкая операция вышла далеко за рамки первоначальной ответственности австро-венгерского командования в Цешине и стала задачей «высшего военного руководства». Оно, разумеется, не руководило действиями отдельных армий на Восточном фронте, а лишь давало общие указания. Причем ставка в Цешине обладала такими же полномочиями и несла ту же ответственность. Никто не умалял чужой славы, и ничья власть и свобода в принятии решений в зависимости от достигнутого не ограничивались.

Однако кроме Восточного существовал еще Западный фронт, и происходившие там события могли быть правильно оценены с точки зрения их последствий для Востока только «высшим военным руководством». По этой причине горлицкое сражение также выпадало из области ответственности австро-венгерского командования в Цешине, так как его ведение требовало постоянного учета общей обстановки. К тому же взгляды двух армейских командований могли начать разниться, и тогда следовало найти решение, не требовавшее переговоров, отнимавших много времени.

Большой успех, сопутствовавший битве под Горлице, послужил доказательством целесообразности сформировавшейся тогда командной системы, служившей образцом достаточно гармоничного сотрудничества. И все же это сотрудничество, во-первых, далеко не всегда было гармоничным, а во-вторых, последующие события ясно показали, что сформированная для Горлицкой операции система управления войсками для ведения столь масштабной войны оказалась недостаточно эффективной. При этом следует учитывать, что Антанта пришла к единому Верховному командованию в результате неудач в гораздо более сложных условиях и в ходе крупных контрнаступлений, тогда как Центральные державы были введены в заблуждение достигнутыми успехами и стали полагать, что всеобъемлющее соглашение между ними может заменить постоянное Верховное командование и, таким образом, привести к окончательной победе.

Передача управления немецким генералам оказалась вполне удачной. К тому же командующий 11-й армией фон Макензен являлся не только отличным солдатом, но и весьма прозорливым полководцем. Он был одним из тех людей, которых просто хочется любить, ведь в его устах отказ звучал даже более дружелюбно, чем у других согласие. Присущий же ему элегантно-моложавый и всегда свежий вид, его любезные манеры и в то же время умение тонко находить понимание особенностей других людей сразу же покорили сердца в Вене. И в этом отношении не было лучших командиров, которые могли бы с ним сравняться. Люди им восхищались, и многие фотографии явно свидетельствуют о той любви, какую он приобрел. При этом немецкие генералы фон Войрш, фон Ботмер и Хене были столь же любимы, как и он. А вот фон Гинденбург был излишне серьезным и внушал страх южным немцам, фон Фалькенхайн – слишком беспокойным и жестоким, Людендорф – чересчур вспыльчивым и резким.

[4] Прусская Силезия – прусская провинция со столицей в городе Бреслау (ныне Вроцлав).

[5] Битва на Марне – крупное сражение между войсками Германской империи, с одной стороны, и войсками Великобритании и Франции – с другой, состоявшееся 5—12 сентября 1914 г. на реке Марна и закончившееся поражением германской армии. В результате этого стратегический план немцев, ориентированный на быструю победу на Западном фронте и вывод Франции из войны, был сорван.

[6] Имеется в виду начальник австро-венгерского Генерального штаба генерал Франц Конрад фон Гетцендорф.

[7] В различных публикациях австро-венгерский начальник полевой железной дороги называется «отцом Горлицкого наступления». Это является явной ошибкой и не исключено, что связано с тем, что я конфиденциально обсудил с ним транспортные возможности еще до того, как вышел приказ Верховного командования. (Примеч. авт.)