Четыре года в австро-венгерском Генштабе. Воспоминания полномочного представителя германского Верховного командования о боевых операциях и закулисных соглашениях. 1914—1918: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

AUGUST VON CRAMON

UNSER ÖSTERREICHISCHUNGARISCHER BUNDESGENOSSE IM WELTKRIEGE

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2024

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2024

Предисловие

Оказавшись по воле благосклонной ко мне судьбы на посту, позволившем стать непосредственным участником важных событий, я смог лично наблюдать за ними в ходе Первой мировой войны. И не только наблюдать. Мне посчастливилось участвовать в разработке и принятии решений по проведению различных боевых операций. Кроме того, занимаемое мной положение предоставило также возможность обогатить свои знания в военной области и понять влияние на военные вопросы политических связей и дипломатических интриг, а также роль в происходивших событиях выдающихся личностей и сильных мира сего, осознать их душевные порывы. А это, в свою очередь, как мне кажется, позволило изложить происходившее в то время объективно и без ориентации на ту или иную сторону, то есть так, как это было на самом деле.

Беспристрастное изложение материала, отсутствие стремления к созданию сенсаций, желания выставить себя в выгодном свете, защититься от нападок или очернить кого-либо позволили сказать мне истинную правду.

После первого издания книги я получил много отзывов, в которых утверждалось, будто написал свою книгу исключительно с целью создания неприемлемых условий нахождения на троне последнего из Габсбургов.

Такое предположение ошибочно. Я категорически отрицаю утверждение о том, что искренне и всем сердцем желаю присоединения немецкой Австрии к Германской империи. Наоборот, я лелею надежду на то, что мое описание существовавших взаимоотношений поможет исправить в некотором роде ошибочные суждения о достижениях нашего союзника в мировой войне. В этом смысле я, возможно, и высказался за присоединение. Но то, что я намеренно нацелил на это свои суждения об отдельных личностях, и в частности об императоре Карле, никоим образом действительности не соответствует. К тому же различные публикации, появившиеся после выхода в свет моей книги, не только подтверждают правоту моего описания императора Карла I, но и доказывают, что я мог бы, не искажая истины, прибегнуть в некоторых случаях и к гораздо более грубому изложению материала.

Насколько мне известно, убежденные австрийские монархисты выступают против моего описания императора Карла I. Однако я решительно не согласен с их утверждением о необходимости искажать факты в угоду сторонникам монархии. Ведь в таком случае мое намерение написать в меру своих возможностей правдивую книгу изменилось бы на противоположное. А без упоминания о неблагоприятных инцидентах по вине императора Карла I осуществление моих стремлений становилось невозможным.

У меня нет ни малейших оснований ставить свое поведение в зависимость от мнения об императоре Карле 1. Я стремился добросовестно и с величайшим усердием выполнить свои служебные обязанности в интересах Австро-Венгрии и ее правителя. Я изо всех сил старался не верить в то, что император Карл I вел нечестную игру, и рассчитывал помочь ему, передавая не совсем достоверные сведения об Австро-Венгрии и ее правителе моему куратору и высшему немецкому армейскому руководству. Однако своими аферами кайзер злоупотребил моим доверием, и узы, связывавшие меня с императором Карлом I, в конце концов разорвались. И произошло это отнюдь не по моей вине. При этом вполне вероятно, что я осознал бы свое заблуждение значительно раньше, если бы отношения между Австро-Венгрией и Германией во время Первой мировой войны были представлены противной стороной детально и объективно. Однако поскольку этого не произошло, а тенденциозно составленные донесения только исказили реальную картину, то я решил поведать то, что и должен был сказать.

Введение

8-му армейскому корпусу, начальником штаба которого я тогда был, в 1914 году предстояло провести очередные императорские военные учения и показать свою боевую выучку Верховному главнокомандующему в присутствии целого ряда высокопоставленных лиц, в том числе и короля Бельгии Альберта 1. Подготовка к маневрам шла полным ходом, и в июне мы с командиром корпуса генералом Эрихом Тюльффом фон Чепе унд Вайденбахом приняли участие в инспектировании войск. Все шло своим чередом, и ничто не нарушало спокойную, мирную обстановку до тех пор, пока до нас не дошло мгновенно разнесшееся по всему миру известие о подлом убийстве в Сараево наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда.

В свое время я многие годы возглавлял австро-венгерский отдел в Большом Генеральном штабе и довольно хорошо разбирался во внутренних делах Дунайской монархии. Поэтому у меня сразу же возникли серьезные опасения относительно того, что это гнусное преступление может привести к весьма серьезным последствиям. Я понимал, что Дунайская монархия сама вычеркнула себя из числа великих держав травлей сербов, что и подготовило почву для организации кровавой бойни.

Вначале все оставалось спокойным, и мы, солдаты, уже стали надеяться на то, что дипломаты нашли пути к достижению компромисса. При этом я настолько уверился в отсутствии угроз для мира, что взял в июле краткосрочный отпуск и отправился на отдых в Силезию. Во время поездки к месту проведения отпуска до меня дошел текст ультиматума Австро-Венгрии в адрес Сербии. Я не сомневался, что Сербия, опираясь на поддержку России, не примет требования ультиматума и что Германия, оставаясь верной союзническому долгу, выступит на стороне Дунайской монархии. Поэтому и решил ускорить свое возвращение к месту службы и своевременно предпринял в Кобленце соответствующие меры по форсированию мобилизационных мероприятий 8-го армейского корпуса.

Между тем Германия не хотела войны, и тем более ее провоцировать. Она не стремилась к увеличению своей территории и свыше 40 лет являлась приверженицей мира, хотя и имела достаточно много благоприятных возможностей для развязывания войны за пределами своих границ. Она проводила политику, которую можно назвать как угодно, но только не воинственной. Ведь император Вильгельм II желал до конца своей жизни выступать в качестве посланца мира, и всем было известно, с каким тяжелым сердцем он пошел на одобрение мобилизационных мероприятий.

Я прослужил в Генеральном штабе 13 лет на многих должностях, отвечая за самые разнообразные направления, и однажды все же был вынужден столкнуться на своем жизненном пути с воинственными намерениями Германии. Однако перед Богом и всем миром могу поклясться, что ни одно ее мобилизационное мероприятие не предусматривало развязывание наступательной войны. Все являлось направленным лишь на отражение угроз со стороны вероятных противников. Ведь я точно знаю, что идеи о необходимости ведения только оборонительных войн, несмотря на наличие явно превосходящего Германию по силе противника, были по душе начальнику Генерального штаба генерал-полковнику фон Мольтке. Причем Антанте это было известно не меньше, чем нам, хотя она и утверждала обратное, чтобы оправдать навязывание немцам позорного мира.

Вышесказанное относится и к вхождению наших войск в Бельгию. И пусть мне покажут свод законов какого-либо государства, в котором содержалось бы положение о наказании за необходимую оборону. Ведь Франция и Англия уважали бельгийский нейтралитет столь же мало, и нам удалось их всего лишь опередить.

Поскольку нападение является лучшим способом защиты, то в случае навязанной нам войны у нас было предусмотрено немедленное вторжение в Бельгию и Люксембург. В этом случае 8-му армейскому корпусу надлежало оккупировать Люксембург, а затем как прикрывающее правый фланг соединение войти в состав 4-й армии герцога Альбрехта фон Вюртенбергского. Вначале люксембуржцы не очень обрадовались непрошеным гостям, но осознали абсурдность сопротивления и смирились с положением вещей. Вскоре же их отношение к немцам вообще стало хорошим, что охранило страну от какого-либо ущерба. Более того, предоставленные Германией компенсации принесли ей весьма заметные прибыли.

А вот в Бельгии все произошло иначе. Доведенное духовенством до особого фанатизма и полагавшееся на проведенные в мирное время оборонительные мероприятия население вело себя крайне враждебно, и многие бравые солдаты стали жертвами его нападений. Поэтому неудивительно, что немало бельгийцев пострадало от проведенных актов возмездия.

Находясь на правом фланге 4-й армии, 8-й армейский корпус победоносно устремился вглубь враждебной страны и после упорных боев достиг очередного бельгийского оборонительного рубежа. После кровопролитного сражения сопротивление противника было сломлено, и мы начали его преследование, как вдруг в ночь на 9 сентября поступил совершенно неожиданный и потрясший нас приказ на отход.

Сразу отмечу, что я не привык позволять себе выносить окончательный вердикт по поводу вещей, которые не могу полностью обозреть. Однако после всего, что мне стало известно к настоящему времени, считаю, что решение командования об отходе, явившемся краеугольным камнем всех последующих несчастий, было необоснованным. Ведь не случайно французы назвали его «настоящим чудом». Для нас же оно явилось поворотным пунктом во всей кампании. После него войну выиграть было уже нельзя, если, конечно, не полагать, что оно явилось следствием намерения ее проиграть.

Я принимал участие в позиционных боях 8-го армейского корпуса в данной кампании до тех пор, пока 23 октября 1914 года на меня не возложили командование 3-й кавалерийской бригадой. Однако затянувшаяся болезнь не позволила мне сразу же вступить в должность командира бригады – я подвергся операции, которую провел хирург-консультант 8-го армейского корпуса Бразеффар Гаррэ. Благодаря этому замечательному человеку позднее мне удалось полностью излечиться от серьезного недуга.

Известный военный писатель генерал фон Фрайтаг-Ло-рингховен в начале войны был направлен в качестве полномочного представителя германского высшего командования при ставке наших австро-венгерских союзников. В конце января 1915 года его назначили генерал-квартирмейстером немецкого Верховного командования сухопутных войск, а я стал его преемником и лично представился начальнику Генерального штаба Вооруженных сил Австро-Венгерской империи.

Главнокомандующий австро-венгерской армией его императорское высочество эрцгерцог Фридрих меня знал, поскольку мы не раз встречались во время различных императорских военных учений германских вооруженных сил. Начальник же Генерального штаба Австро-Венгрии граф фон Гетцендорф вообще был моим давним покровителем еще со времен, когда меня приставили к нему для несения почетной службы при его первом визите к императору Вильгельму II. В ставке я встретил также известного мне с давних пор и высоко ценимого мной военного атташе майора графа Кагенеда, а кроме того, своего племянника Гауптмана Фритца фон Ротфирха, замещавшего в Генеральном штабе действующей армии заболевшего офицера связи и, к сожалению, пробывшего в моем подчинении лишь короткое время. Таким образом, я сразу же оказался в окружении хороших знакомых, что заметно облегчило мне исполнение своих обязанностей.

Однако с моей стороны было бы верхом неблагодарности не подчеркнуть, с какой большой и дружеской теплотой меня приняли австро-венгерские ответственные лица. Отмечаю же я это, кроме всего прочего, и потому, что в ходе своего повествования буду вынужден показать, что был отнюдь не согласен со всеми имевшимися негативными моментами и шероховатостями.

В ставке союзной нам армии мне было поручено представлять германское командование, поддерживать имевшиеся связи, развивать дружеские отношения между обеими высокими военными инстанциями, а также докладывать обо всем происходящем, обращая особое внимание на мероприятия и инциденты, которые, по моему мнению, могли противоречить интересам Германии. И выполнять эти задачи было отнюдь не просто. Причем главным условием здесь являлось то, что я пользовался доверием обеих сторон. Поэтому считаю долгом чести заявить, что оно мне выказывалось в самом широком смысле слова.

В первое время я ограничивался в своей деятельности составлением и отправкой донесений о военных событиях, сведения о которых получал от заместителя начальника Генерального штаба фельдмаршал-лейтенанта[1] фон Хофера. Позднее источники информации расширились самым неожиданным образом. Причем наиболее существенную поддержку в этом вопросе мне оказал преемник гауптмана Ротфирха майор Флек, откомандированный к нам из штаба 3-й немецкой армии и ставший благодаря своим незаурядным личным качествам и высокой работоспособности моим незаменимым и доверенным помощником. Не менее верно меня поддерживали прикомандированные ко мне позднее ротмистр фон Валленберг и гауптман фон Гинбен.

Поскольку Флек был осведомлен обо всех произошедших событиях, знание которых входило в его обязанности, то я решил привлечь его к работе над своими воспоминаниями. Это и позволило опубликовать мою книгу. При этом кому-то может показаться, что в ней фактов маловато. Однако мы постарались дать что-то новое каждому читателю и пролить свет на события, казавшиеся до этой поры неясными и непонятными. Во всяком случае, я стремился изложить только истинную правду.

[1] Фельдмаршал-лейтенант – звание, соответствовавшее генерал-лейтенанту. (Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, примеч. пер.)