Забег на невидимые дистанции. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Доска позора и доска почета немыми стражниками стояли у дверей. Чтобы каждый, кто заходит и выходит, так или иначе обращал внимание на самых лучших и самых худших учеников. Вот где вся соль этого заведения. Любопытно будет ознакомиться.

Он подошел ближе и начал с левой стороны. Здесь фотографии крепились в аккуратных белых уголках, каждая была подписана по схеме: имя, фамилия, заслуги. Три ряда по десять ячеек были заполнены всего наполовину, зато на правом стенде места явно не хватало.

Итан Гардинер, – прочитал он под снимком классического ботаника, но с каким-то злым, затравленным взглядом за полированными стеклами очков, – отличник по всем дисциплинам, призер окружных олимпиад по математике, географии, химии, литературе, победитель олимпиады штата по математике и информатике.

Ясно, вундеркинд местный. Тоска аж до тошноты. Он мельком просмотрел остальных, ни на ком особо не задерживаясь. Все тут были какие-то одинаковые, даже лица казались шаблонными – отличники, стобалльники, олимпиадники, победители, лучшие спортсмены, социально-активные и культурные деятели…

Он поймал себя на желании скорее перейти ко второму стенду.

И не ошибся. Во-первых, здесь было больше фотографий, в основном приколотых на кнопки за нехваткой места. Во-вторых, провинности оказались куда интереснее (и показательнее) самых впечатляющих заслуг. «Бросался едой в столовой, провоцируя остальных», «запер девочек в раздевалке», «курила марихуану в туалете во время урока», «украл из медпункта ампулы со спиртом» (и не вернул, – было приписано ручкой – явно кем-то из учащихся).

А весело у них здесь.

Со своим характером и способностью вляпываться в неприятности он в этот список тоже вскоре попадет, несмотря на то, что ему сказано не высовываться (хотя бы первое время). Эта мысль позабавила его, но тут же он нахмурился, заметив что-то странное.

Лица повторялись. Нет, точно. Пара учеников почему-то присутствовала на обоих стендах. И там и здесь их фотографии висели рядышком, словно закадычные друзья. Хотя, конечно, очень маловероятно, что парень и девчонка в старших классах могут приятельствовать. Слабо в такое верилось.

Еще более удивительным было то, что проступки у них оказались одинаковые. Кража тележки из супермаркета с целью сдачи на металлолом, неоднократное проникновение на частную территорию, участие в потасовках, срывы уроков. Целый список, за который легко можно исключить из школы. Но их почему-то не исключали. И кажется, он догадывался почему.

Он вернулся к первому стенду и проверил свою теорию. Ну, разумеется. Светлые умы – буйные головы. Таким все прощается. Девчонка – многократный призер олимпиад и участник научных симпозиумов по физике и естествознанию, паренек – ровно то же самое. Только у девочки значились еще и хоккейные достижения, да такие, что можно присвистнуть. Особенно если сам когда-то был в этом спорте.

Он стал разглядывать фотографии приятелей (в том, что эти двое кентуются, теперь не осталось сомнений). Юноша с жирной кожей и вьющимися болотно-русыми волосами такой формы, будто вдавлены головным убором, который не снимали годами и вдруг сняли ради снимка, в мешковатой одежде не по размеру, весело смотрел в камеру ясными голубыми глазами и криво улыбался. Он производил впечатление простоватого и в общем-то добродушного чувака, но со специфическим чувством юмора. Наверняка хороший друг.

Девчонка в камеру не смотрела. Она смотрела немного в сторону, с насмешливым выражением, и едва сдерживала улыбку, сжимая губы так, что на подбородке появилась рябь. Как будто кто-нибудь отплясывал сбоку от фотографа и корчил ей рожи, показывая средний палец на обеих руках. Вообще-то, если бы не имя, на девчонку она мало смахивала. Помятое заспанное лицо, ни следа косметики, растрепанные короткие волосы и неряшливая одежда.

Фото оказалось достаточно хорошего качества, чтобы разглядеть рубец от подушки на щеке. Как будто ее разбудили от двадцатичасового сна и тут же заставили сфотографироваться, не позволив ни умыться, ни причесаться. Впрочем, ее бомжеватый дружок выглядел не лучше. Стоят друг друга.

И все-таки в голове не укладывалось, что эта парочка висит на обоих стендах, и написано о каждом так, будто про разных людей. Диссонансное сочетание хулиганства и научных достижений. А у девчонки еще и фамилия такая странная. Как будто итальянская, что ли.

Его ленивые размышления прервал недалекий хлопок где-то в районе второго этажа, и тишина взорвалась водопадом битого стекла. Он даже вздрогнул от неожиданности и сразу посмотрел во внутренний двор. Сверху действительно осыпались кусочки бывшего окна, но у проема уже никого видно не было. Заразительный смех, сам по себе напоминающий звон стекла, зазвенел по коридорам, а следом за ним – сдавленный, задыхающийся, низкий. Этот второй как будто пытался успокоить первый, но они заходились в приступе удушья снова и снова.

Совершенно к этому непричастный, он спросил себя, почему ему не нравится происходящее, какое ему до этого дело? Во-первых, непонятно, что смешного в разбитом окне, чтобы так хохотать, во-вторых, это какое-то глупое детское хулиганство, в-третьих, и это раздражало больше всего, он не видел, кто смеется. Ярко выраженные эмоции обычно требовали идентификации, а источники звука прятались где-то на этаж выше.

Охранник, как он заметил, поднялся не сразу. Как будто уже знал, что происходит и кто в этом виноват, поэтому сначала дописал строчку в журнале, а затем пошел разбираться. Мужчина еще не успел дойти до лестницы на второй этаж, как вдруг все резко смолкло, и в воздух петардой взвился высокий женский голос, недовольный происходящим. Кажется, этих двух быстро увели, куда надо.

Он почувствовал удовлетворение от финала этой маленький трагикомедии.

Секунд через десять раздался звонок, везде пооткрывались двери, даже там, где их, как казалось, раньше не было, наружу потекли ученики. И школа загудела, заговорила, зажужжала на сотни разных голосов. Первые минуты на него не обращали внимания, а потом стали приглядываться, оборачиваться и шептаться. Очень ожидаемо при его внешности или, сказать точнее, комплекции.

Немолодая женщина с зализанными волосами, огромными сережками и в строгом костюме возникла рядом (она была на каблуках, но все равно доставала ему лишь до ключиц) и неприятным тоном поинтересовалась:

– Сет Ридли? – и тут же, зная ответ, продолжила, сурово двигая ярким ртом, – что это вы тут без дела ошиваетесь? Сдайте верхнюю одежду в гардероб, снимите шапку, вы в помещении. И следуйте за мной.

Сет не горел желанием снимать свой красивый кожаный плащ и особенно шапку, но что-то подсказывало ему: с этой женщиной лучше не спорить. Даже мысленно. Поэтому он подчинился и проследовал за ней, вспоминая, что в Саутбери спокойно сидел на уроках в верхней одежде, и никто ему слова не говорил против. То ли потому, что боялся сказать, то ли потому, что само его присутствие на занятиях уже было чудом, а в какой он там одежде – дело десятое. Главное, что вообще явился.

По пути в кабинет женщина задала ему много бестактных вопросов и заверила, что они здесь все о нем знают, что, по его мнению, противоречило тому, как много она у него спросила, но он благоразумно промолчал, делая вывод, что имеет дело с завучем. Женщина не представилась, что укрепило догадки. Почему-то любой завуч мнит себя помазанником божьим, вторым человеком после директора (если не после бога), а кто-то считает себя даже важнее директора.

Пока его оформляли, показывали школу, выдавали учебники и школьные принадлежности, Сет Ридли окунался в болезненные воспоминания о том, как он вообще оказался здесь, хотя поклялся себе этого не делать.

Саул помог ему откупиться и выйти из игры, поручился за него перед вышестоящими и посоветовал залечь на дно где-нибудь поблизости, на расстоянии вытянутой руки, там, где его точно не будут искать. Золотое правило Саула – прячься на видном месте – работало и в этом случае. А тренер… тренер быстро вправил ему мозги и помог переехать, поддержав морально и материально.

С мамой отношения немного улучшились. Чтобы убедить ее бросить работу и перебраться в Мидлбери, пришлось поговорить начистоту и кое-что рассказать. Кое-что, но, разумеется, не все. Узнай она все, потопала бы в полицию, наивно размахивая заявлением. Дура, конечно, но родителей не выбирают. Тяжелее было уговорить ее не рассказывать отцу, куда они уезжают. Но Сет справился и с этим.

Однако прежде, чем его отпустили, Сету пришлось вытерпеть все неприятные последствия работы на организацию. Он выполнял любые поручения, как и посоветовал ему Саул. Был совершенным паинькой, а потому замарал руки. И не раз. Он калечил людей, и, бывало, ему тоже доставалось. Вспоминая об этом, он машинально чесал относительно свежий, но уже побелевший шрам на щеке.

Сет знал, что увяз в говне по самую шею, а может, и выше, и уже не надеялся выбраться оттуда невредимым. Здесь, в Мидлбери, неделю назад началась его новая жизнь. Без наркоты, угроз, страха за маму, круговорота увечий, шантажа, ненависти к себе и бесконечных сожалений о содеянном.

Без осознания, что в этой точке жизнь замерла, и ничего хорошего, кроме денег, уже не будет. А деньги, заработанные насилием, быстро перестали приносить радость. Они пахли железом, пахли кровью. От них хотелось скорее избавиться.