Мёд и немного полыни: читать начало книги онлайн

Кужур родился в день, когда его дед Аманжол вернулся из Мекки. Паломники уходили в хадж в белых одеждах и долгие месяцы шли по холмам и пустыням. Многие гибли в пути от болезней, голода, жажды или от рук разбойников. А дед пришёл как раз к появлению на свет внука. Нарёк младенца Кажимухамбетом. Как и многим, мальчику дали краткое прозвище – Кужур. Иногда называли Мергеном (стрелком) – за меткость. Мог сразить лису издалека. В свои сорок ни разу не был женат. Наверное, не до того было. Только когда война и разруха отступили, решил завести семью.

Мать Кужура Разия не скрывала своего возмущения выбором сына:

– Сколько молодых ходит, бездетных, а ты эту выбрал! Чужих детей будешь растить? Ещё неизвестно, родит ли она тебе!

Кужур молча вышел из дома. Зашёл к Акбалжан узнать ответ.

– Хорошо, – не стала тянуть она. – Я согласна.

Глава 19

Разия, мать Кужура

– Эх, не везёт вам со снохами! – отхлёбывая чай, качала головой соседка Зубайда. – Одна детей бросила, вторая своих привела! Ни к чему хорошему это не приведёт.

У Зубайды были такие круглые щеки, что казалось, она, как хомяк, прячет в них талкан. У её худощавой собеседницы лицо было аккуратным, маленьким. Обе сидели на нарах. Зубайда подогнула ноги под себя, Разия поставила под ступни маленькую скамеечку.

– Пусть змея снесёт у тебя за щеками яйца![31] – поморщилась Разия и ушла в свои мысли.

Её отдали в семью будущего мужа девятилетней девочкой. Пока не подросла, спала рядом со свекровью. Повзрослев, стала полноправной женой и келiн[32]. Родила семерых детей, четверо умерли в младенчестве. Остались два сына и дочь.

Муж Разии Жумабай мастерски шил обувь. Со всей округи к нему приезжали заказывать мягкие сапожки мәci, или ичиги, как называли их местные татары. Разия с сыновьями работала в колхозе.

В 1944 году в семье младшего брата Жумабая родился третий ребёнок. Кормить его было нечем – у матери от недоедания пропало молоко. Разия, чтобы младенец не умер с голоду, начала таскать для него молоко с колхозной дойки. Попалась она, когда прятала под толстой фуфайкой пол-литровую бутылку. Односельчанин тут же написал донос, и расхитительницу колхозного имущества, как назвали её в суде, отправили в каменоломни под Медногорском. Младшей дочери Камиле тогда исполнилось шестнадцать.

Еле выжила Разия. Было ей за уже пятьдесят, а приходилось таскать тяжёлые камни. Русского языка толком не знала, в Каратале обходилась казахским. А тут не понимала, что от неё требуют. За это били нещадно. Спасла сокамерница-татарка. Она показывала, что делать, Разия повторяла. Домой вернулась после войны.

Самый шустрый из детей, Билял, женился, стал отцом. Да жена Биляла, как родила вторую дочь, загуляла с молодым конюхом и сбежала, оставив детей.

Младшую Разия поила коровьим молоком. Ту всё время рвало. Ручки и ножки ослабли, перестали двигаться. Старшей девочке было два годика. Днём и ночью она плакала и звала маму. Родные по очереди носили её на руках, пытались успокоить. Но, видать, не судьба. Внучек схоронили одну за другой.

Жумабай и Разия уговорили дочь с зятем отдать им на воспитание старшую девочку Злиху. В доме снова забегали маленькие ножки и зазвенел смех. Дед баловал внучку, носил на спине. В семьдесят с лишним был крепок, так же шил сапоги. Мог бы пожить ещё, однако не довелось. Уколол шилом палец, началось заражение крови. Сгорел за несколько дней.

Пару месяцев назад Билял привёз в дом из другого посёлка новую жену – степенную пышнотелую Какат. А теперь и Акбалжан стала частью их семьи.

– Молодую сноху, конечно, проще воспитывать, как когда-то меня свекровь вырастила, – вернулась к разговору Разия. – А Акбалжан, что тому волу, «направо-налево» не скажешь[33].

Соседка усмехнулась.

Глава 20

Сын родился!

Пятую беременность Акбалжан ходила тяжело. Ноги отекали так, что не влезали в старые валенки. Муж отдал ей свои, с широкими голенищами.

– Да что ты вёдра-то полные таскаешь, – ругалась подруга Саша. – Пожалей ребёночка, хватит уже надрываться, рожать скоро!

– Вот и отдохну, – отвечала Акбалжан.

– Не молодая уже, – ворчала свекровь. – Хоть бы выносила мне нормального внука. И тошнит её, и тошнит! Ну ладно в начале, а то уже который месяц как поест, так бежит кур кормить.

Разия-апа жила вместе с младшим сыном и снохой Какат по соседству с Кужуром. Делали всё на два дома, дружно. То Какат сварит лапшу, отольёт полкастрюли Акбалжан. То Акбалжан соберёт запачканные пелёнки новорождённой дочери Какат, постирает со своим бельём.

Пока Какат кормит ребёнка, Акбалжан разливает чай гостям, что пришли поздравить Разию с внучкой. Сначала надо плеснуть в пиалу подогретого молока, потом ядрёную заварку из маленького чайника и немного кипятку из самовара, чтобы цвет стал приятным, как у варёного сахара. Наливать нужно по чуть-чуть, если подашь полную пиалу – это для стариков неуважение, всё равно что сказать, мол, пейте скорей и не рассиживайтесь тут.

Ноги Акбалжан от долгого сидения на нарах затекли, да ещё мутит. Первой не встать, разговоров не оберёшься. Когда же закончат? Апай -соседка просит чаю покрепче. Бородатый ата рассказывает, как украл свою старуху девчонкой из-под носа у бая. Это надолго. Взяла в рот курт, от кислого не так тошнит. Налила по новому кругу заварку.

Спустя час гости стали собираться домой. Акбалжан положила каждому в газетные кульки баурсаки, чтобы угостили дома внуков. Только старики за порог, накинула фуфайку, валенки с галошами и поковыляла в мороз за сарай, в дощатый туалет.

Пока пришла, свекровь начала прибирать дастархан.

– Я сама! – Акбалжан взялась мыть чашки.

[31] Казахская идиома Жағыңа жылан жұмыртқаласын (русский аналог «Типун тебе на язык»).

[32] Сноха (каз.).

[33] Имеется в виду казахская пословица Жөн білетін өгізге «өк» дегеннің өзі артық («Опытному волу не надо указывать направление»).