Мёд и немного полыни: читать начало книги онлайн

Собрала самых шустрых работниц и старика Потапыча – он один знал, куда ехать. Оделись потеплее и на лошадях отправились в дорогу.

Добравшись до места, стали грузить сосну наравне с мужиками.

На обратном пути измученные кони выдохлись и женщины заговорили о том, чтобы скинуть часть брёвен.

– Не доедем ведь! – запричитала Рыжая Сонька. – Ради чужого добра я тут помирать не собираюсь!

– Тихо ты! – прикрикнула Жайнаш. – Брёвна под расписку взяли. Не довезём – посадят.

– Так не нас посадят, её, – шепнула Сонька и показала на Акбалжан. – Она расписку писала.

– Дура, – процедила Жайнаш.

Подъехали к небольшому селу. Акбалжан обошла избы, утопая по колено в сугробах. Снег набился в валенки. Щёки и пальцы в рукавицах задубели от холода. Нашла председателя, выменяла одно бревно на буханку. Больше не дали. Засунула хлеб за пазуху. Увидев у председательской жены костяной гребень – бит тарақ[25], Акбалжан предложила за него второе бревно.

Тогда у многих завелись вши. Приходилось стричься наголо. Акбалжан не хотела отказываться от длинных волос. Тело исхудало, лицо осунулось, косы – всё, что осталось от прошлой жизни.

– С ума сошла! – воскликнула Рыжая Сонька, узнав, что она сделала.

– Это мои два бревна. Колхозные довезём!

Дальше поехали быстрее. В Каратале Акбалжан сдала управляющему лес и пошла домой. Отломила детям и Сычихе по ломтю хлеба. Баба Дуся отщипнула кусочек, положила в рот и причмокнула. Остальное не взяла.

– У меня припасы в погребе. Ты знай на всякий случай.

– На какой случай?

– Да мало ли…

Райса и Куантай мгновенно съели свои куски и стали просить добавку. Акбалжан налила им надоевшую затируху, а остаток хлеба, завернув в ткань, убрала на завтра.

На жалобный взгляд Райсы и хныканье Куантая строго сказала:

– Нельзя сразу много хлеба, живот заболит, потерпите до завтра!

Сама присела к печи. Когда спина стала горячей и тело расслабилось, встала. Искупала в тазу детей. Расплела косы, помылась сама. С наслаждением вычесала гребнем из мокрых волос ненавистных вшей. Чёрные твари падали на белый платок. Акбалжан давила их и с каждым щелчком ей становилось легче. Нельзя опускать руки: Кожабай вернётся, надо выглядеть как человек.

Глава 15

Посылка с фронта

Каждый месяц Акбалжан получала в сельсовете посылки. В фанерных ящиках была крупа: перловка, пшено. Иногда – картошка. Зимой она по пути замораживалась, становилась безвкусной. Акбалжан варила её с кожурой. Мутную воду не выливала – какая-то, да похлёбка. Накормив детей, мысленно благодарила мужа за то, что оформил Райсе с Куантаем документы и записал своими. Теперь им, как детям фронтовика, выдавали пайки.

По понедельникам зычноголосая тётя Клаша привозила в Каратал почту. С раннего утра люди взволнованно кружили около конторы. Завидев повозку тёти Клаши, те, у кого воевали родные, сбегались к телеге. Кто-то радовался весточке с фронта, кого-то приходилось отхаживать после похоронки. Получила қара қағаз[26] и Жайнаш. Когда сообщили, что тихоня Момын пропал без вести, она упала на колени в снег и запричитала, моля прощения у нелюбимого прежде мужа.

Акбалжан не получила ни одного письма за полгода. Всякий раз стояла молча рядом с другими. Кожабай знает, что она не умеет читать русские буквы, вот и не пишет, успокаивала себя.

В тот морозный день тётя Клаша, сняв толстые рукавицы, покрасневшими пальцами вытаскивала письма из большой заплечной сумки.

– Тебе целая бандероль! – протянула она Акбалжан запечатанный свёрток.

Руки задрожали, разрывая плотную бумагу, скреплённую сургучом. Показался кусок серо-коричневого сукна. Акбалжан замешкалась, огляделась вокруг. Вытащила какую-то одежду. Развернув, увидела – это шинель, вся в конских волосках и засохших тёмных пятнах. Из кармана торчал конверт. Сердечный стук стал таким громким, что кроме него в голове ничего не было слышно. Побледнев, Акбалжан протянула письмо тёте Клаше. Та откашлялась и начала читать вслух.

Послание написал незнакомый боец. Он извещал, что Кожабай храбро бился на поле боя, был тяжело ранен, попал в госпиталь. Сказал, что чувствует скорую смерть, и попросил товарища отослать свою шинель жене – пошить из сукна одёжки детям. Позже госпиталь разбомбили.

Акбалжан пошатнулась, но устояла. Зарылась в шинель лицом и глухо застонала, вдыхая запах лошади, пота, пороха и крови.

Ночью к ней подплыло белое облако. Когда дым рассеялся, Акбалжан увидела отца в чалме. Он гладил её по голове, пока она не уснула.

Через несколько дней, опухшая от слез, отстирала шинель, высушила её на печке. Отнесла бабе Дусе. Та сшила детские пальтишки.

[25] Расчёска от вшей (каз.).

[26] Похоронка, извещение о смерти (каз., букв. «чёрное письмо»).