Мёд и немного полыни: читать начало книги онлайн

В Каратале начались беспокойные дни. Ощущение беды придавливало невидимой силой, будто тяжёлые камни, меж которыми перетирают зерно. Снова, как в голод, стих детский смех. Люди ждали, что будет дальше.

Кожабай приходил каждый день с тревожными новостями. Увеличили планы. Ужесточили наказание за воровство – чтобы никто не посмел взять из колхоза ни капли молока, ни соломинки. Всё должно отправляться на фронт. Иначе – тюрьма.

Неделя после похорон прошла, как в белёсом тумане, что окутывал Урал по утрам. В тот вечер за ужином Кожабай долго и сосредоточенно размешивал в сорпе айран[22], потом медленно пил из чашки. Акбалжан любила смотреть, как он ест, и теперь, будто пытаясь вернуться в то счастливое время, когда они ждали ребёнка, рассматривала обветренное лицо мужа. Тёмные глаза, нос с горбинкой – раньше он шутил, что дочери лучше бы унаследовать носик от матери.

– Скажи что-нибудь, – попросила Акбалжан.

Он отложил ложку и наконец взглянул на неё:

– Сегодня приезжал уполномоченный, делали списки тех, кого отправят на войну.

– И? – она перестала дышать.

– Начальство пока трогать не будут, у нас бронь.

Акбалжан выдохнула.

– Но я сказал, что пойду добровольцем.

– Зачем?! – прошептала она.

– Я – мужчина. Не могу отсиживаться, если даже восемнадцатилетние мальчишки идут на фронт!

«Не уходи!» – хотелось крикнуть ей, повиснуть на муже и никуда не пускать. Уткнулась лицом ему в грудь. Вся боль, которую сдерживала в последние дни, рвалась наружу.

– Вы не пропадёте. Сказали, семьям солдат будут помогать. – Кожабай обнял её.

– Да не об этом беспокоюсь! – слёзы побежали по её щекам. – Только узнала, что такое счастье. Хочу родить ещё. Почему всё так?

– Война быстро кончится. Ещё лучше будем жить!

До утра просидели на корпешке, расстеленной на полу. Кожабай перебирал косы жены. Касался губами её лица и вдыхал запах степи и солнца.

– Не провожай, – сказал он на рассвете. – Бабы слёзы разведут. Позови бабу Дусю, пусть побудет с вами.

Дети проснулись рано, словно чуя разлуку. Кожабай поднял их на руки. Поцеловал. Опустил на пол и потрепал по загорелой щёчке Куантая:

– Ты теперь жигит! Маму с сестрой защищай!

Мальчик прильнул к матери.

Кожабай отвязал лошадь и поскакал к сельсовету, оттуда – в районный пункт сбора, где его зачислили в кавалерию.

Глава 14

Гребень

На работу Акбалжан вышла уже через день. Похудевшая, с тёмными кругами под глазами. Старалась отвлечься от тягостных мыслей. Таскала тяжёлые мешки в жару и не жалела себя. Лишь о нём думала постоянно – о Кожабае. Он вернётся, твердила себе. Мы встретимся. Я справлюсь!

Летом и осенью у каратальцев ещё оставалась еда. К зиме припасы истощились. Многие порезали последний скот. Женщины тайком собирали колоски с колхозных полей и варили затируху.

Акбалжан снова держала тёлку дома, чтобы не украли. В сундуке прятала тары[23] и талкан[24], брала понемногу, чтобы надолго хватило. Закрывая еду на замок, вешала ключ на верёвочке на шею дочери, под платье.

Пятилетняя Райса вмиг повзрослела. Кроме присмотра за Куантаем, обязанностей прибавилось: дочка научилась подметать пол, разогревать на печи похлёбку. Мать наказала не выходить на улицу и запираться на железный засов даже днём – время опасное.

В конце января управляющий вызвал Акбалжан и сказал, что нужно съездить в Башкирию за брёвнами.

– Труд нелёгкий, путь далёкий. Мужиков в колхозе пять человек, и те заняты. Там приготовили делянку, надо успеть до февральских буранов. Возьми трёх-четырёх баб и отправляйся, будешь за старшую. Зато награду дам хорошую. Заберёшь себе два бревна. Башкирский лес ценится. Можно выменять на муку.

Акбалжан кивнула. Мука нужна. А за детьми баба Дуся присмотрит.

[22] Кисломолочный напиток.

[23] Обработанное особым образом просо, его кладут в чай, молоко (каз.).

[24] Перемолотое жареное зерно (каз.).