– Боги, почему это случилось?! Почему?!! – полный горя, обиды и злости вопль заставил Энекла вздрогнуть. Он видел царя много раз, и в гневе, и в милости, но сейчас владыка мидонян внушал оторопь.
– Так было угодно богам, повелитель, – успокаивающе сказал эйнем Деикон, лекарь царицы. – Не в силах человеческих предотвратить истечение крови в мозгу. Мы слишком мало знаем о том, как устроена голова человека. Древние могли лечить и не такие недуги, а мы можем лишь облегчить страдания больного и ждать. Боги решили призвать госпожу к себе – кто из смертных скажет зачем?
Мидонийский жрец в зелёном одеянии, внимательно слушавший эйнемского коллегу, одобрительно кивнул.
– Это так, о повелитель шести частей света, я и этот учёный чужеземец сделали всё, что велит врачебное искусство наших краёв, но Шестерым Совершенным, да славятся они, было угодно усладить свой слух беседой с твоей матерью уже сегодня.
– Почему? Почему именно она? – прошептал Нахарабалазар. – Мать, зачем ты оставила меня?
– Смерть и жизнь суть части единого и неотделимы друг от друга. Смерть – часть жизни, а жизнь – часть смерти, у них есть свой срок и свой смысл. – Деикон не был жрецом Эретероса, но Энекл слышал, что в молодости старый врач несколько лет провёл на острове Мойра.
– Я тоже думаю, что в этой смерти может быть смысл.
Саррун появился, точно сгустившись из отбрасываемой балдахином тени. Его обезьянье лицо выражало подобающую случаю скорбь.
– Что ты имеешь ввиду? – Деикон покосился на начальника царских застенков неприязненно, но без страха.
– Ты понимаешь, что я имею ввиду, чужеземец. Всё произошло слишком неожиданно и быстро.
– Я изучил все признаки болезни и обнаружил ясные указания на её причину. Никаких следов злого умысла не было замечено. Мой учёные собратья вполне со мной согласны.
– А почему ты так горячишься, чужеземец? Почему ты боишься обсуждать этот вопрос?
– Я ничего не боюсь, но мне неприятно, что невежды подвергают сомнению слово учёных людей, да ещё с таким упорством. Или ты лучший врач, чем мы все? Тогда отстранил бы нас и врачевал госпожу сам...
– Хватит! – взревел царь так, что все вздрогнули. – Молчать! Она умерла! Вы понимаете? Её нет! – забыв о столпившихся вокруг придворных, владыка сотен тысяч подданных разрыдался, словно ребёнок.
Начальник стражи Эшбааль, полуобернувшись, кивнул на дверь, и придворные заторопились к выходу. Пожав плечами, Деикон достал из лекарской сумки бело-чёрный флакон. Смешав его содержимое с вином из кувшина, стоявшего на столике у изголовья, лекарь поднёс чашу Нахарабалазару.
– Выпей, владыка. Это лекарство поможет тебе успокоиться и отдохнуть, пока мы сделаем всё необходимое.
Саррун резко шагнул вперёд, вставая между ним и царём.
– Что это значит? – раздражённо вспыхнул лекарь.
– Царица умерла и мне пока неясно, почему. Питьё она принимала из твоих рук. Этот кубок выпьешь ты – до дна.
– Это безумие, – выдохнул Деикон.
– Правда, Саррун, прекрати, – сказал Эшбааль. – Она умерла от недуга, так говорят все лекари.
– Не мешай мне делать моё дело.
– Повелитель, прошу вели ему прекратить это представление.
– О, в этом нет нужды, – презрительно бросил лекарь. – Если мне не доверяют, будь по-вашему.
Лекарь невозмутимо поднёс кубок ко рту и осушил его до дна.
– Вот так, надеюсь все довольны? – спросил он, утирая рот тыльной стороной ладони. – А теперь я тоже займусь своим делом, если мне позволят.
– Не так скоро, – покачал головой Саррун. – Ты думаешь, я ничего не знаю об отравителях? Если ты сейчас пытался отравить повелителя, противоядие тебя не спасёт.
– Что? Какое противоядие?
– Сейчас ты отправишься в отдельный покой – не волнуйся, это не темница – и останешься там до завтрашнего утра. Если ты невиновен, с тобой ничего не случится, если нет... И сразу учти: если тебя вырвет, я буду считать, что ты виновен. Если ты отравитель, поверь, лучше тебе умереть от собственного яда.
– Ты сошёл с ума, Саррун! – воскликнул Эшбааль.