Эйнемида II. Право слабого.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Как зовут? Хмм… Энекл. Энекл-эфериянин.

– А почему Энекл?

– Так звали стражника у нас во дворце, – Гермий прикрыл глаза, вспоминая. – Я его угостил пирогом с голубями – стащил с кухни – а он мне подарил вот этот нож и показал, как вырезать свистелки. Потом, на Кео, я и фигурки делать научился.

– А где он сейчас?

– Энекл? Не знаю. Ушёл на битву и, наверное, погиб. Оттуда немногие вернулись.

– Как жалко… Красивая фигурка. Когда научишь меня вырезать, я сделаю себе такую же.

– Не надо, – улыбнулся Гермий. – Бери эту, она твоя.

– Правда? – радостно встрепенулся Аминта.

– Правда. Пусть она хранит тебя от бед, как Энекл хранил когда-то меня – и даже лучше.

– Спасибо! – юный царь с восхищением посмотрел на фигурку и прижал её к груди. – Гермий, ты знаешь, ты мой настоящий друг. Таких друзей у меня больше нет.

– Ты тоже мой друг, но и кроме меня у тебя есть верные друзья. Я лишь один из многих.

– Нет, – Аминта упрямо мотнул головой, – то другие друзья, а ты... Знаешь, когда я был совсем маленький, я хотел, чтобы вместо сестры у меня был старший брат – такой же как ты.

– А у меня был младший брат, немного постарше тебя... – Гермий шумно сглотнул и опустил взгляд. Слишком сильны были нахлынувшие воспоминания.

– Он тоже умер, да? Я знаю, все твои родные умерли, – Аминта ласково тронул Гермия за руку. – Мне так жалко. Хочешь, я буду тебе братом? Мы же ведь и так родственники. Хочешь?

– Спасибо, Аминта, спасибо, – с чувством выдохнул Гермий, усилием воли загоняя воспоминания в самые глубины памяти. – Ты так много сделал для меня, ты, твоя мать, твой отец – все вы. Я и так отношусь к тебе, словно к брату, так будет и впредь, верь мне… Ты допил вино?

– Да, – Аминта удивлённо посмотрел на пустой кубок.

– Хорошо, теперь иди, и ничего не бойся. Ты сильный мужчина и царь, к тому же теперь у тебя есть Энекл, он тебя защитит, – Гермий подмигнул, и Аминта улыбнулся в ответ.

– Всё же получится? – робко спросил он.

– Даже не думай об этом. Иди и развлекись как следует. Главное, будь с женой ласков, что бы она не делала и не говорила.

– Всё, иду, – решительно кивнул Аминта и встал, прижимая фигурку к груди. – Всё будет хорошо. Увидимся утром.

– Да, утром, когда ты станешь настоящим мужчиной. Только не забудь поставить Энекла на стол. Другой мужчина на брачном ложе тебе ни к чему.

– Конечно, – Аминта рассмеялся, и, развернувшись на пятках, быстрым шагом направился к выходу.

Гермий остался один. Из поясного кошеля он достал небольшую фигурку. Простая деревянная игрушка, но при взгляде на неё глаза юноши странно блестнули. Что-то с ласковой улыбкой прошептав, он поставил фигурку на стол и осторожно пригубил вино. Глаза его замерли, глядя на языки пламени, откуда-то издалека донёсся трубный бычий рёв.

Брат, Эвриам, младше на два года – он всегда поправлял: «на один с половиной», хотя это было не так. Непоседливый, всё интересно, всё хочет посмотреть, что там внутри. В тот день они поссорились: Эвриам разломал его любимую игрушку – двигающего щитом и копьём воина – чтобы узнать, как тот устроен. Гермий наорал на брата и не разговаривал с ним весь день, а тот ходил вокруг и ныл. Под вечер, Гермий остыл и пошёл искать братика, чтобы помириться, но на пороге комнаты появился отцовский телохранитель Делиад, грязный, окровавленный. «Гермий, идём со мной, так велел отец» – сказал он...

Отец послал пятерых воинов вывезти семью – порознь, чтобы хоть кто-то смог спастись. Удача улыбнулась лишь Делиаду. Воин стал первым воспитателем Гермия, он учил мальчика владеть оружием, бороться, бегать, плавать, рассказывал ему о Периссе, о маме с папой – эти истории звучали как добрые сказки, всегда с хорошим концом. Делиад заменил Гермию отца, а тот ему потерянную в горящей Периссе семью. Когда Гермию было одиннадцать, к берегам Кео прибило тураинскую тетреру – осколок пиратского флота, разбитого хисским навархом Плинократом. Пираты потребовали огромную дань – почти все запасы пищи, что были на острове. Многие жители Кео умерли бы голодной смертью в ту зиму, но Делиад убедил их сопротивляться. Он сплотил кеонян, организовал оборону, и вскоре немногие уцелевшие орфотавры в страхе бежали на свой корабль, чтобы никогда больше не вернуться к каменистым берегам Кео. Изрубленное тураинскими лабрисами тело Делиада принесли под вечер. Покрывалом служила главная святыня острова –драгоценное одеяние богини – а за сложенными из копий носилками несли на пике голову вожака орфотавров с глубоко засевшим в кости перисским мечом. Гробницу Делиада, увенчаную огромным рогатым черепом, можно увидеть на Кео и сейчас. Жители украшают её цветами и приносят подношения, веря, что дух героя оберегает их остров от врагов. В тот день, на груди Гермия появился широкий неровный шрам – порезался об острую зазубрину на проломленом доспехе, когда его тщетно пытались оторвать от истекающего кровью тела.

Мама, тёплые руки, ласковая улыбка... Мама... Маленький свёрток, из белых пелёнок смотрит розовое личико... «Смотри, Гермий, это Деневра, твоя сестричка…» Мама...

Запах жимолости и шелест юбок. Диена, в очередной раз. Пройдя мимо так близко, что край её пеплоса коснулся его волос, женщина призывно обернулась через плечо и исчезла в коридоре. Схватив кубок так крепко, что согнулась серебряная ножка, Гермий осушил его до дна и решительно поднялся. Она старше лет на пятнадцать и не так уж хороша собой, а отделаться от подруги царицы будет непросто. Плевать! Какая к гарпиям разница, кто она, если в ней спасение от неумолкающего бычьего рёва и терзающих душу воспоминаний? Допив остаток вина прямо из кувшина, юноша последовал за Диеной.

Нож и деревянную фигурку – тоненькую девушку с завязанными конским хвостом волосами, одетую в наряд царской воспитанницы – он, прежде чем выйти, заботливо спрятал в кошель.

Глава III

Тяжёлый дух ладана и лекарств висел в натопленной, несмотря на жару, комнате, но никто не даже замечал одуряющего запаха. Все взгляды были прикованы к застеленному шёлком ложу. Невероятная история Артимии из Иола завершилась. Оставив живым легенды, гетера, ставшая царицей, отправилась на встречу с вечностью. Плачущие служанки, всхлипывая, жались к стенам, придворные заливались нарочито обильными слезами, лекари опасливо косились на прижавшегося к ногам умершей человека в чёрно-золотом наряде.