Эйнемида II. Право слабого.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Аминта поднялся, и все затаили дыхание. Намёк эфериянина слишком очевиден, чтобы оставить его без ответа. Адаманты в окружении символов Эфера загадочно мерцали на синем полотне.

– Благодарю тебя и эфериян, посланник. Это щедрый дар и мудрые слова. Всякий нуждается в друзьях, поэтому здесь, в радостный для меня день, я принимаю вашу дружбу. Поднимаю чашу за наше будущее, да благословят боги наш союз!

Дрожа от волнения, Аминта поднёс чашу к губам. Вот и всё. Долгие годы отец отстаивал независимость Герии, с ловкостью акробата лавируя между Эфером и его недругами, но пришло новое время. Эфер заполучил север, и – к добру ли, к худу ли – вся расстановка сил в Эйнемиде летит в Бездну. Гости соревновались в том, кто громче похвалит царскую мудрость, а Кинана, не отрываясь, смотрела на блестящие в свете ламп адаманты.

За эйнемскими посланниками настал черёд варваров. Высокие могучие дураги с гривами светлых волос и заплетёнными в косы бородами, пышноусые адрийцы, гисеры в вычурно расшитых куртках и штанах – все они клялись в вечной дружбе и подносили богатые дары, но Кинана видела хищный блеск в их цепких глазах. Эти не упустят ни малейшего намёка на слабость. Тот, кто держал в их страхе, мёртв, и надолго ли того страха хватит, зависит теперь от наследника. Бросив взгляд на Аминту, Кинана еле сдержала презрительную усмешку.

Наконец, настал черёд герийских вельмож. Много споров было среди аристократов, кому надлежит приветствовать царственных супругов раньше, а кому позже. Дело даже дошло до поединков, но одно не обсуждалось совсем: кто будет вручать свой дар первым. Дядя царя и царицы, непобедимый Сосфен, поднялся со своего ложа.

– Племянник и племянница, – сказал он отрывисто, словно командуя на поле битвы. – Вы оба дети Аэропа и ваш союз – славное дело. Мой брат и ваш отец порадовался бы сегодня, будь он жив. Не забывайте никогда кто вы и от кого произошли, живите в согласье, и тем принесётё пользу Герии.

По его знаку, рабы развернули подарки: длинное ясеневое копьё с бронзовым наконечником, большой тисовый лук и простые ременные вожжи, свёрнутые красивым узлом.

– Это копьё принадлежало вашему предку Аминте I, оно мне досталось от моего дяди Аргея. Луком когда-то владела Иокаста-львица. Вожжи… – на суровом лице промелькнуло нечто похожее на усмешку. – Их я купил у колесничных дел мастера Херсея с Холодной улицы, и мне до сих пор кажется, что негодяй обсчитал меня не меньше чем на сорий.

Гости рассмеялись.

– Пусть эти подарки напоминают вам, что вы оба Аэропиды. Прародители нашего рода выходили на бой вместе, Аэропа разила врагов стрелами, пока её брат и муж правил конями, а когда нужно, Аэроп отдавал ей вожжи и брался за копьё. Тебе, Аминта, я дарю копьё, тебе, Кинана – лук, а – вожжи вам обоим. Правьте колесницей совместно, передавайте друг другу вожжи, когда требуется, и будьте друг другу надёжной опорой. Так поступали ваши предки.

Все одобрительно застучали по столам. Стратег принял у рабов дары и вручил подарки. Радостный Аминта, получив своё копьё, по-ребячески бросился дяде на шею, Кинана, едва её руки легли на прохладное дерево лука, подняла серьёзный взгляд на Сосфена.

– Живите в согласии, племянники, – сказал стратег. – Так будет лучше для всех.

Музыка заиграла, и свадебный пир продолжился с прежним весельем.

***

В жарко натопленном очаге уютно трещат поленья, распространяя по гостевому залу блаженное тепло, столь приятное сырой и холодной герийской ночью. Пляшут языки огня, алеют пылающие дрова, монотонно гудит тяга. Гул усиливается, густеет, набирает силу, превращаясь в яростный бычий рёв. Алеют дрова, пламенеющий свет раскалённых углей застилает всё, ослепительной вспышкой выжигая глаза. Бычий рёв терзает уши...

Гермий дёрнулся, точно очнувшись от кошмара. Зло отбросив нож, он дрожащими руками схватил со стола кубок и махом осушил, не чувствуя вкуса. Его дыхание пресеклось, на лбу выступил холодный пот. Тяжело облокотившись на стол, юноша бессмысленно уставился на лежащую на столе недоделанную деревянную фигурку.

«Сообщают, что в некоторых частях Архены преступника помещают в медного быка, полого изнутри. Затем под брюхом быка разводят огонь, так, что пламя нагревает медь и она раскаляется почти докрасна. Во рту быка сделано отверстие, похожее на трубу, и, таким образом, крики несчастного доносятся наружу. Из-за особого устройства трубы, звук этот весьма напоминает рёв разъярённого взрослого быка. По сведениям Проклиппа, именно таким достойным осуждения способом казнили царя Периссы Спифрина и его семью».

Дамоклей Птесиполийский, «Описание дальних земель и народов, их населяющих». Проклятый свиток попался маленькому Гермию случайно, когда он искал в храмовой библиотеке «Войну ста царей» Браила. После этого он долго не мог смотреть на огонь, в слезах выбегая из комнаты, где топили очаг, и отказывался есть пищу, тронутую ненавистным пламенем. С тех пор, Гермий не ел ни жареного, ни печёного мяса, любым яствам предпочитая овощи, сыр и орехи.

– Спорим, я залезу ему прямо на рог!

– Слезай, Гермий, мама будет ругаться! Нам нельзя баловаться снаружи дворца.

– Кера, почему ты такая трусиха? Кто нас тут увидит? Полдень – все ещё обедают!

– Я тоже хочу кушать! Пошли на кухню!

– Ну ещё минутку, обжора!

Бык стоял у самого входа во дворец. Гордый красавец, символ мощи и власти Периссы. Гермий любил залезть ему на голову – ни у кого из детей не получалось, а он залазил с лёгкостью. Оттуда было так здорово смотреть на площадь, цветные палатки торговцев и маленьких, точно игрушечные, человечков. Гермий назвал быка Перисом. Сидя на могучей шее, он воображал себя великаном верхом на гигантском быке. Сегодня они едут посмотреть дальние земли, а домой вернутся прямо к ужину... Сжав руку в кулак, так, что побелели костяшки, юноша поднял взгляд на огонь. Таким взглядом смотрят на врага, не имея возможности до него дотянуться, даже ценой собственной смерти. Из-под впившегося в кожу ногтя вытекла тёмная капля крови. Гермий не заметил.

Леодикерия – Кера, сестричка, на год младше. Светлые косички, вечно плаксиво морщит носик, точно собираясь чихнуть, страшная трусиха, обожает булочки с маком, да и вообще любит покушать. Когда всё случилось, ей было шесть лет. Что ты чувствовала в тёмном медном чреве, стиснутая разгорячёнными телами? О чём думала, когда твоей нежной кожи коснулась раскалённая докрасна медь? Отец был могуч, он бы избавил вас от мучений даже голыми руками. Они знали это и лишили его пальцев...

Шуршание женских одежд и запах жимолости – Диена, приятельница царицы, в который уже раз за сегодня. Женщина словно ненароком коснулась бедром руки сидящего в кресле Гермия, и принялась что-то говорить, а её глаза горели жаждой. Не глядя на неё, он невпопад мотнул головой и потянулся за кувшином. Обиженная женщина отвернулась и ушла. Вернётся. Или нет. Какая, к гарпиям, разница?

– Ну что, друг мой Кратиск, добро пожаловать домой. Посмотрел на красоты Архены? Небось там повеселей, чем у нас на скучном островке?

– Везде хорошо, наставник, а наш Кео всего лучше.

– Ну-ну. И что нового творится на свете? А то мы тут отшельниками, совсем уж отстали о жизни.

– Как и всегда, наставник, кто-то воюет, кто-то мирится, а искусство живёт. Из последнего: умер Тиматр, тиранн Эполы.