— Выпей, что набралось, и для сестрёнки набери.
Сама направилась к печи. Надо развести огонь, пока окончательно не стемнело. Обогреемся, обсохнем, да и при огне не так жутко слушать рыки круживших вокруг избушки хищников.
Кресало нашлось в ветхом мешочке, подвешенном над печуркой. Руки за прошедшие месяцы не забыли — огонь весело заплясал на поленьях, согревая тело и душу. Поблагодарив в очередной раз припасливого хозяина избушки, зажгла лучину и воткнула в стену над столом.
— Патрик, что с водой?
— Немного набралось.
— Сестрёнку напои, а я осмотрюсь, вдруг ещё чего найду…
— В самом углу на полке лежит что-то, мне не дотянуться было…
— Что же молчишь?
— Я и не молчу, — буркнул себе под нос мальчишка.
Ох, и характерец! Как ёжик — чуть что и иголки наружу!
— Ладно, не дуйся, сейчас сама слазаю, я повыше.
В слабом свете лучины рассмотрела в углу на полке нечто похожее на пыльный котелок. Вот это настоящая удача!
Балансируя на неустойчивом чурбаке, дотянулась до угла. Оказалось нам действительно повезло — в углу лежал металлический древний котелок, под которым настоящее сокровище в нашем положении — мешочек крупы! И как до неё грызуны не добрались? Наверное, именно котелок и помешал.
— Держи!
Придерживаясь одной рукой за стену, передала котелок и крупу Патрику, покачнулась, мальчишка попытался удержать меня от падения, котелок загремел. Зверьё за стеной взвыло, малышка захныкала, чем вызвала новый взрыв воя.
Вероятно, именно вой и заставил меня удержаться и удачно спрыгнуть на пол. Доска под ногами затрещала, но я успела уже отскочить в сторону.
— Ты это, осторожнее, — с заботой в голосе буркнул Патрик, забыв, что я "госпожа".
Удивившись, не стала заострять внимания на этом свойском "ты" и поспешила к расплакавшейся малышке. Перенесла её на стол. Тряпки, оказались мокрыми. Пришлось пожертвовать ещё одной нижней юбкой.
Перепеленав Вирелейну, выбрала из кучки подпорченных сухарей самый хороший. Чуть размочила его в принесённой Патриком воде, завернула в обрывок тряпицы и сунула соску в ротик. Пусть помолчит, иначе зверьё окончательно разъярится.
Передала малышку брату и предложила устроиться у тёплой печи. Малец сел на чурбак, покачивая сестрёнку и придерживая её кулачок с зажатым сухарём. Избушка наполнилась причмокиванием и треском разгоравшихся поленьев.
Несмотря на стук дождя и метавшихся за стенами обозлённых хищников, в избушке стало уютно и тепло.
Патрик, наконец расслабившийся, устало вытянул ноги, привычно укачивая сестру, прикрыл глаза и задремал.
Протёрла подолом и поставила котелок на место лужи уже набежавшей в углу. Капли весело застучали по металлу, не разбудив дремавших детей.
Поменяла лучину и при более ярком огоньке выбрала несколько сухарей вполне пригодных в еду. Пару размочила в воде. Осторожно тронула Патрика за плечо:
— Держи, погрызи хоть немного, — сунула в руку несколько сухарей.
Забрала Вирелейну и устроилась у теплого бока печки. Скормила малышке размоченные сухари и вернула соску. Затем положила поближе к печи. Малышка чмокала соской, Патрик в полусонном состоянии принялся есть.
Осмотрела припасы. До утра проживём. Сейчас наберётся вода, поставлю вариться крупу. Сухари, оставшиеся на столе внушали мало доверия, но на самый крайний случай, если нас не найдут, можно будет съесть и их. А малышам будет тёплая каша, я взрослая, денёк потерплю.
Пока набиралась вода, пока поставила на печку котелок, пока переместила детей на лежак, время по ощущениям перевалило за полночь.
Прислушалась к тишине за стенами избушки. Дождь ещё шёл, а зверей я не услышала. Неужели ушли, поняв, что добыча недоступна…
Не ушли!