Да, похоже, не сладкая она была.
Паренёк всё чаще спотыкался, я задумалась о том, чтобы самой сделать хоть какое укрытие, благо ёлок вокруг хватало. В лесу почти стемнело и идти дальше бессмысленно. Но ночевать в лесу полном дикого зверья (знала об этом из рассказов охранников), под деревом, не будешь, на сосны не забраться, а лезть на ёлки, перемежавшиеся всё чаще островками хлипких осин, бесполезно. На еловых ветвях целую ночь не просидишь, не белки.
Раздумывая, что же делать, огляделась в очередной раз, и сердце рухнуло в пятки! Показалось, совсем недалеко среди еловых лап, отсвечивали красным огнём глаза. Только этого не хватало!
Огляделась — нас определённо догоняла стая каких-то хищников!
Словно поняв, что их заметили, звери взвыли.
— Бежим! — завопила я и, крепче прижав к себе малышку, рванула сторону, где не светились кровавые угли глаз.
Бежала, стараясь оберегать малышку от хлеставших ветвей. Патрик, тяжело дыша, старательно перебирал ногами, держась рядом.
Стая, будто играя, молча гнала нас в нужном им направлении. И направление это мне совсем не нравилось. Мох под ногами становился всё более сырым, деревья вокруг выглядели больными, чахлыми… Верный знак, перед нами болото.
— Бери левее! — крикнула на бегу.
Патрик кивнул и кинулся в сторону. Так мы хотя бы не угодим в трясину, есть шанс обогнуть болотину стороной…
Не знаю, почему выбрала направление именно так, но совсем скоро мы выскочили на каменистую осыпь на берегу вытекавшей из болота речушки. Позади вырос каменистый откос холма, слегка заслонённый сухими стволами упавших с него деревьев. Неподалёку от берега на осыпи, почти посередине между речушкой и откосом, пристроилась крошечная скособоченная избушка.
Изо всех оставшихся сил рванулись к ней — единственному шансу на спасение!
Хлипкая дверь, подгнившая у земли, оказалась закрыта на короткую палочку, вставленную в ржавые металлические скобы, вбитые в дверь и косяк.
Патрик ловко выдернул палку и влетел в избушку, захлопнув дверь, едва я перескочила высокий порожек!
Я ещё стояла, сжимая в руках малышку, а мальчишка уже подпирал дверь, открывавшуюся внутрь, большим чурбаком, служившим прошлому хозяину вместо сиденья. Подкатив тяжёлый чурбак к самой двери, Патрик подпёр дверь, для пущей надёжности, палкой. Уф, кажется, на этот день наши приключения закончились…
Положив малышку на низкое дощатый топчан, не покрытый хоть тряпицей, осмотрелась.
Ура! За печуркой, сложенной из камней, которые прежний хозяин натаскал из осыпи и скрепил глиной, заботливо сложены дрова. Кто бы ни был прежний хозяин — спасибо ему!
Вообще избушка походила на те, что строили в наших местах лесники. В них можно переночевать заблудившемуся человеку. Если и эту поставил лесник, то должны быть и припасы.
— Патрик, пошуруй на полке, — махнула в сторону стены, где под самым потолком была пристроена толстая корявая доска. — Может, хоть какие припасы есть.
— Да эта избёнка того и гляди развалится. Если и были, давно зверьё растащило, — буркнул мальчишка, прислушиваясь к застучавшим каплям.
Вовремя мы укрылись. Стук капель почти заглушал взрыки разочарованных хищников.
— Посмотри, — добавила в голос твёрдости. — Надо хоть чем-то Вирелейну покормить.
Услышав о сестричке, мальчишка мгновенно перестал артачится и споро подкатил второй чурбак к стене. Пока он возился, отыскала рассохшийся деревянный ковш. Ну, хоть что-то.
В углу крыша прохудилась и дождь нашёл дырочку в потолке — капали, пусть и редкие, капли воды. Очень кстати, пить хотелось после пробежки по лесу неимоверно.
Держала ковш так, чтобы набрать хоть немного воды. Позади раздалось довольное восклицание:
— Тут сухари! Правда, малость заплесневели.
— Отлично! — я не отрывалась от капель, стараясь не пропустить ни одну. — Тащи на стол. Печь растопить сможешь?
— Как дрова сложить знаю, а чем разжигать…
— Иди сюда, держи плошку, воды хоть немного набрать надо.
Передала парнишке ковш, отпив глоток.