Эйнемида III. Надежда на весну.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А что горело в городе? – спросил Энекл, чтобы сказать хоть что-то. – Будто битва была.

– Так они сопротивляться вздумали, – голос стражника полнился искренним возмущением. – Народ, что за ними пришёл, избивать начали, пришлось нам, страже вмешаться, не то бы худо было.

– Сейчас в городе безопасно?

– Ну, пошаливают кое-где, недобитков ищут. Кто в первую ночь выжил, затаились. Ну это ничего, – привратник зловеще улыбнулся щербатой улыбкой. – Всех отыщем, способ знаем. А ты, господин, иди, не бойся, по тебе же видно, что ты не из этих...

– Ну да… Ладно, доброй службы, – Энекл махнул рабам, и телега с поклажей тронулась под воротную арку.

Город действительно выглядел так, словно в нём шёл бой. На пустынных улицах лежали тела, люди затаились в домах, за исключением погромщиков да мародёров. На глаза попались несколько оборванцев, что-то волокущих из слепо глядящего выгоревшими окнами особняка. На стене сожжённого дома чернел грубо намалёваный куском угля круг. Как и всегда в таких случаях, убивали соседи, с которыми ещё вчера несчастный раскланивался на рынке. Каннаар далеко, но грязи только прибыло, и от неё не спасёт самая лучшая баня.

Галила он увидел почти случайно, проходя мимо той самой статуи Шабулир, которой дерзкий племянник Пхаката собирался ломать двери в дом. Медник лежал на спине, широко раскинув могучие руки и бессмысленно глядя остекленевшими глазами в равнодушное небо. Неподалёку лежал один из галиловых подмастерьев с молотом в руках. Велев рабам остановиться, Энекл прошёл дальше по переулку до жилища медника. Дом, где был исцелён Диоклет, разграбили подчистую, утащили даже окованную медью дверь. У помеченного чёрным кругом входа и за порогом лежали окровавленные тела. Медник с домашними явно не дались без боя, но никого из знакомых, к счастью, не обнаружилось ни снаружи, ни в доме. Среди убитых были только мужчины. Оставалось надеяться, что жену с дочерью меднику удалось куда-то спрятать. О другом думать не хотелось. Ненароком вспомнилась та дорогая ткань, что Энекл послал Галилу в благодарность за помощь: тушу какого мерзавца она теперь украшает?

– Зря стараешься, приятель, – Энекл обернулся на голос и увидел курчавобородого рябого мужчину в наряде мастерового. Голова его была перевязана тряпкой. – Всё у богохульника вынесли подчистую, назавтра и дом спалим, чтоб этой мерзости совсем не было в славной Нинурте.

– А ты кто?

– Хаббулу, медник, у меня тут дом неподалёку. Много у меня этот богохульник посетителей увёл колдовством своим. Не бывает так у честных людей, чтоб добрая работа по такой цене шла! Ну ничего, настало и наше время. Как за некромантских прихвостней взялись, я сразу знал куда идти и народ вести. Чёрный круг на стене видел? Моя работа! – он гордо выпрямился. – Так ублюдка и уходили.

– Уходили, говоришь? – бесстрастно промолвил Энекл. – А ты тоже... ухаживал?

– А то! – рябой медник просто лучился гордостью. – Вот погляди, – он указал на перевязанную голову. – Такая драка была, что ого-го! Мы тут не хуже бились, чем наши ребята в Каннааре! Знаешь, как эти выродки некромантские дрались? Хвала Шабулир, стражники с копьями нас поддержали, а то б много наших полегло... Жаль только, семью он куда-то дел. Дочка у него была знаешь, такая, – медник прицокнул языком. – Ох бы я с ней душу и отвёл... Сам понимаешь, по-соседски, – он сально хохотнул. – Ну да ничего, Тузулу-любовник попустит, ещё помилуемся. Верно говорю?

– Ясно. А сейчас ты как сюда попал? Брать же нечего?

– Да иду, смотрю, кто-то в дом заходит. Ну я дай, думаю, предупрежу, чтоб человек зря время не терял.

– А на улице кто? Дружки?

– Да нет вроде никого, – медник удивлённо поглядел на Энекла. – Мы с парнями одного богохульника в квартале Лаш уходили, а сейчас я домой иду.

– Что никого, это хорошо, – кивнул Энекл и его стальные пальцы сомкнулись на шее непонимающе вытаращившегося медника. Жуткий хруст, и к безжизненным телам на полу присоединилось ещё одно – пока теплее остальных, но это ненадолго. Брезгливо вытерев руки о первую подвернувшуюся тряпицу, Энекл вышел из превращённого в могилу дома.

Рабы терпеливо ожидали возле статуи, мечтая поскорее оказаться дома, среди товарищей и за высокой оградой. Энекл тоже всей душой желал вымыться и напиться вдрызг, но с этим придётся погодить. Сегодня есть дела поважнее.

– Евгор, везите вещи домой, запирайте двери и до моего прихода никого не впускать, – Энекл вытянул из-под накрывавшей телегу рогожи меч. Запрещённый к ношению в Нинурте, но сегодня, кажется, законы молчат. – Мне нужно увидеть Диоклета. Если что, справьтесь обо мне у него.

– Господин, в городе беспорядки, это может быть опасно, – в голосе Евгора чувствовалась неподдельная тревога. Этот раб служил Энеклу уже почти семь лет и пользовался его полным доверием.

– Вас трое здоровых мужчин, как-нибудь доберётесь.

– Мы доберёмся, господин, а ты?

– А я уж как-нибудь. Помоги... – Энекл надел железный нагрудник, и раб привычным движением затянул кожаные завязки на боку. Шлем с пышным чёрным гребнем, огромный щит-гоплон, меч на перевязи, копьё – понять, что от человека, так вооружённого, получишь скорее неприятности, чем добычу, можно, и не имея семи пядей во лбу.

– Как прикажешь, господин, – поклонился Евгор. Спорить с хозяином у Энекла в доме было не заведено.

– Возьмите тоже оружие. Остановят стражники, говорите: приказ тысячника Энекла, да погрознее. Я потом сам разберусь. Ну, я пошёл.

Диоклет жил в богатом районе неподалёку от зиккурата Ушшура, в большом и просторном доме, некогда купленном у обедневшего аристократа. По обычаю старой нинуртской знати, ограждавшая двор стена толщиной могла поспорить с крепостной. Диоклет собирался было заменить её на что-то менее мрачное, но после первого же голодного бунта передумал. К тому же, отбрасываемая стеной тень приходилась очень кстати в жаркие дни, каковыми в Нинурте были едва ли не все триста шестьдесят дней года.

– Кто идёт? – окликнули Энекла, когда тот постучал в запертые на все засовы дубовые ворота.

– Не узнал, Амфилай?

– Боги, господин Энекл! – за воротами послышался топот, чьи-то взволнованные голоса и вскоре приоткрылась калитка, явив встрёпанного управляющего Амфилая, бывшего раба-педагога, воспитателя юного Диоклета, притащившегося за подопечным аж в саму Нинурту – как предполагал Энекл, не без ведома диоклетова отца. Благородные седины и холёная борода делали отпущенника похожим на какого-то умудрённого философа. Впрочем, он действительно был человеком образованным – не чета Энеклу.

– Заходи, заходи господин, – засуетился Амфилай, освобождая проход. – Какое счастье видеть тебя живым...