Эйнемида III. Надежда на весну.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Враг свободы это ты, Ктесипп! – брезгливо бросил Лампрокл. – Ты порочишь устои Анфеи, а твои люди бесчинствуют на улицах! Ты стал тиранном, хуже Анексилая!

Ктесипп загадочно улыбнулся, и вдруг резко выхватил из-за пояса скиталу. Удар был нацелен точно в висок, но куда уличному демагогу до человека, сражавшегося в ополчении ещё в Верренскую войну? С громким стуком палка прокатилась по полу, а пучеглазый Ктесипп во весь свой немаленький рост распростёрся на полу.

Харидему и другому анфеарху Спафролиску еле удалось оттащить разгневанного Лампрокла. Ктесипповы сторонники подняли и усадили предводителя в кресло, из носа демагога стекала на губы тонкая струйка крови. Когда все немного успокоились, анфеарх Иофрон, прокашлявшись, сказал:

– Давайте вернёмся к тому, на чём остановились. Досточтимый Лампрокл предложил запретить смертную казнь без одобрения анфеархии и карать как убийцу любого, кто покусится на чью-то жизнь и имущество без утверждения приговора.

– Вот! Вот о чём я говорил! – тут же воскликнул Ктесипп, злобно зыркнув на Лампрокла. – Что он оскорбил меня – плевать, но он покушается на права народа!

– Я хочу вернуть эти права народу, – ответил Лампрокл. – На улицах бесчинствуют молодчики, людям страшно выйти из дома.

– Эти молодчики, как ты говоришь, юные герои! Они защищали свободу, пока такие как ты стояли и смотрели, а сейчас карают её врагов, которых ты – я уж не знаю почему – хочешь защитить! Не выйдет, Лампрокл, мы всех найдём! Слышишь, всех!

– Друзья, давайте успокоимся, – примирительно поднял руки Харидем. – Каждый из нас внёс вклад в дело свободы, все здесь герои Анфеи и друзья народа, все мы хотим Анфее добра. Со своей стороны, я считаю, что врагов свободы преследовать надо неустанно, и вклад Ктесиппа в это священное дело неоценим, однако нужно позаботиться и о порядке, иначе мы не сможем выполнить свои обязательства перед союзниками. Предлагаю всех обвинённых в измене доставлять в анфеархию, а потом выносить их дела на народный суд.

– Я против, – проскрипел Силан, почесав поросшую серым пушком голову. – Борьба с тираннией – священное право народа. Ни один изменник не должен уйти.

– А я даже не стану голосовать, – поднялся с кресла Ктесипп. – Изменнические предложения я не обсуждаю. Хотите, голосуйте, посмотрим, что скажет об этом народ.

Он вышел и четверо анфеархов тут же последовали его примеру, оставшиеся шестеро растерянно переглядывались друг с другом

***

Когда осторожный стук разбудил Харидема среди ночи, он сразу понял, что случилась беда. Когда он, одетый в первый попавшийся под руку плащ, вместе со Спафролиском и его зятем Телампием, бежал по пустым тёмным улицам, в голове крутилась бешеная мысль: «Всё можно исправить, всё спасти», но бесстрастный голос разума холодно вопрошал: «Как?» Ответа не было. Достигнув агоры, Харидем понял, что опоздал.

Свет факелов ярко освещал площадь, и в этом свете Харидем ясно рассмотрел круглый предмет, что держал Бойн в поднятых над головой руках. Даже в смерти избитое и изуродованное, лицо Лампрокла сохранило выражение непреклонной решимости. Затянутые пеленой смерти глаза, казалось, выносят строгое суждение о каждом, и нет в мире силы, способной это суждение изменить. Расхохотавшись, Бойн швырнул голову в толпу, а его товарищи деловито продолжали заниматься привычной работой. Леагр, Алид, Тезипей – родичи и соратники Лампрокла, дюжины две человек. Головы летели одна за другой, встречаемые радостным рёвом распалённых от крови скиталиев.

– Так творит правосудие свободный народ! Ночью, не менее рьяно, чем днём! – провозгласил торжествующий Ктесипп. Ему кричали, хлопали, улюлюкали, пытались, точно святыни, коснуться его покрытых чужой кровью ног. С трудом удержавшись, чтобы не сплюнуть, Харидем принялся пробираться к выходу с площади.

Лампрокл никогда не был другом Харидема, не был даже союзником. Много раз упрямый предводитель ахелийских земледельцев срывал его планы, а один раз едва не привлёк к суду, но сейчас, стоя в пустом проулке, вдали от чужих взглядов, Харидем плакал, и слёзы ручьём стекали по его квадратному лицу на густую рыжеватую бороду.

Глава IV

Корабли под голубо-жёлтыми сенхейскими флагами входили в Неарский залив, рассекая носами ярко-синие волны, цвет которых некогда дал название Сапфировому морю. Из окна Хилону открывался прекрасный вид на изогнутую подковой бухту и раскинувшийся вокруг неё город, закутанный дымками кузниц и мастерских. Поэты называли Неару среброверхой, ибо здешние горы были богаты всевозможными рудами и зажиточные неарцы крыли дома тонкими листами металла, серебрящимися в солнечных лучах.

На берегу уже заметили гостей, и перед головным кораблём побежал по воде огромный солнечный зайчик, указывая путь к нужному причалу. Невероятные устройства, способные поразить лучшего знатока механики, неарцы использовали для самых обыденных нужд. Здесь не очень ценили теорию, которую нельзя было рано или поздно применить к практике.

– Тяжело идут, с грузом. Хорошо сходили, – удовлетворённо кивнул огромной рогатой головой Муулбар и продолжил насыщать свою кажущуюся безразмерной утробу, его крепкие острые клыки рвали жёсткую гусиную плоть с необычайной лёгкостью. Бычья голова с клыкастой пастью помещалась хотя и на большом, необычайно мускулистом, но вполне человеческом теле, что лишь усиливало жутковатое впечатление. Из одежды на орфотавре имелись лишь кожаные штаны, окованные медными бляхами сапоги да два кожаных ремня в ладонь шириной поперёк груди.

– Муулбар обладает необычайным даром: взглянув на судно, он тотчас определяет, сколько стоит груз и где его можно выгодно продать, – с благодушной улыбкой заметил пелийский посланник Полихарп, кутаясь в просторный жёлтый плащ, несмотря на довольно тёплый день. К еде он почти не притронулся, лишь потягивал вино да изредка отщипывал мякиш от хлебной краюхи.

– Разве это возможно? – удивился Хабрий, неарский друг и гостеприимец Хилона, высокий сухопарый мужчина лет тридцати, со смугловатым лицом и чёрной бородой, заострённой, по здешнему обычаю, клином.

– Что сложного? – буркнул орфотавр, отбросив дочиста обглоданную гусиную кость и подтягивая к себе миску с бараниной. – Они трясли лоханки на верренском пути. Сейчас осень, мореходству конец, с железом и оловом ни один придурок в море не полезет – значит, зерно, жрать-то всегда хочется. Пять трирем, полны под завязку, похоже даже гребцам под лавки по мешку затолкали – медимнов шестьсот на каждой. Хороший груз, зимой жратва в цене. Остаток, видать, где-то припрятали, раз торговые лохани с собой не потащили.

– Вот видишь, досточтимый Хабрий: точный расчёт, не хуже, чем в геометрии, – рассмеялся Полихарп, тряся седеющей пегой бородкой. Орфотавр что-то проворчал с набитым ртом и налил себе ещё вина, без видимого затруднения подняв одной рукой тяжёлый посеребрённый кратер.

Хилону преджде не доводилось видеть тураинцев так близко, и орфотавр вызывал у него огромное любопытство. Этот загадочный народ испокон веков жил на большом острове Тураин посреди Адамантового моря. Насколько давно они там поселились не знал никто, но именно их нанял для морского путешествия прародитель гелегов Гел, ещё во времена Странствования. Отменные воины и моряки, орфотавры жили торговлей и пиратством и поклонялись богу-быку, про которого говорили, будто он древнее семерых богов Пнатикамены. Этого бога чтили по всему Адамантовому морю, даже кое-кто из эйнемов приносил ему жертвы. Посреди Тураина возвышался огромный храм, полный запутанных коридоров, потайных ловушек и ложных проходов. Каждую весну, пять самых красивых пленников и пленниц безоружными отводили в сердце храма, следом же входили пятеро избранных воинов, чтобы убить несчастных во славу своего бога. Пленника, сумевшего добраться до выхода, отпускали на волю, но это удалось лишь Фиолою из Неакиса, сыну царя Пселофея. Дочь одного из тураинских вождей Куума полюбила Фиолоя, она тайно передала ему меч и научила, как отыскать выход. Одного за другим сразил преследователей Фиолой и вывел своих спутников наружу. Орфотавры вручили ему богатые подарки и корабль, Куума бежала с ним, но неблагодарностью отплатил он своей спасительнице. Едва корабль отошёл от тураинских берегов, Куума пожелала возлечь с Фиолоем, но тот лишь рассмеялся. «Где это видано, чтобы человек любился с коровой?!» – воскликнул он и ударил её мечом, а тело выбросил в море. За это злодеяние боги наслали на убийцу страшный недуг. Болезнь, прозванная Рогатой смертью, собрала жатву по всей Эйнемиде, всего же более пострадала Метонисса, а обильный лаврами Неакис опустел полностью. Повинуясь оракулу, метониссцы не стали заселять город заново, но перенесли столицу в небольшой городок Тинакру, переименовав её в Урвософоры. Лишь после этого болезнь отступила, а Неакис так и остался городом мёртвых. Даже воры и грабители опасаются заходить под сень его некогда прекрасных дворцов и храмов.

– Так вот, досточтимый Хабрий, – сказал Полихарп. – Как я и говорил, чтобы сражаться, совсем не обязательно иметь меч. Благодаря отважному Анексилаю в Аметистовом море, храбрым сенхейцам в Сапфировом и нашим дорогим союзникам, – он указал на жадно чавкающего орфотавра, – по всему Адамантовому, морская торговля стала совсем затруднительна. Сезон штормов уже начался, эферияне закрыли мореходство крайне неважно, а ведь впереди зима, сейчас последняя возможность запастись зерном. Хвала милосердным богам, торговый путь в Архену для них открыт, но вот какая беда: цены на архенское зерно в этом году необычайно, удивительно высоки, просто как никогда. Что поделаешь, тяжёлые времена… Так вот и выходит, что эферияне покупают зерно по цене пряностей и отправляют торговые корабли в осмеоне и эниксионе, что тоже недёшево. Они уже увеличили поборы с союзников, и тем вряд ли это пришлось по нраву, не задумался бы кое-кто, что рука Эфера чересчур тяжела. А ведь никто не обещал, что весной положение станет легче. Это, конечно, смелое предположение, весьма и весьма смелое, но что-то мне подсказывает: цены только вырастут. И не только на зерно, а и на железо, и на олово, да много ещё на что. А вот эферские оливковое масло, мрамор, керамика и серебро в цене упадут. Весьма неприятно, когда нужно готовить войска и корабли к походу, не так ли? В очень и очень непростом положении окажутся наши эферияне, причём, заметьте, безо всяких битв.

– Да, это впечатляет, – кивнул Хилон. – После того, как у вас отняли столько золота на Пелии, да и сам остров...

– Золото… – кудахтающе рассмеявшись, Полихарп небрежно махнул рукой. – Золото – это всего лишь металл, да и остров, хоть и наша возлюбленная родина – просто кусок земли посреди моря. Всё украденное золото они потеряют быстрее, чем приобрели. Связи, соглашения, обязательства, сделки и умение их заключать, вот в чём истинная сила. В конце концов, в опыте и мудрости. Согласись, Хилон, что предложенный нами образ действий куда разумнее, чем бросаться сломя голову на эферский флот.

Хилон пожал плечами. Ответить было нечего: пелиец был прав, как, впрочем, и всегда.

После неудачного боя у Аркаиры сенхейским кораблям не удалось вернуться домой. Втрое сильнейший флот эфериян и союзников блокировал Сенхею, и наварху Зевагету не оставалось ничего, кроме как уйти в безопасную Неару. Эферияне готовились к штурму ненавистного им города и Зевагет уже готовился к самоубийственной атаке, когда в Неаре появились изгнанные со своего острова пелийские старейшины и предложили повременить. Их доводы были столь убедительны, что перед ними не устоял даже горячий Зевагет.