Князь Русской Америки. Д. П. Максутов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

До 1862 г. консулом в Сан-Франциско был Петр Семенович, старший из братьев Костромитиновых, выходцев из купеческого сословия. Братья прибыли на Аляску еще в 30-х гг. и приняли активное участие в формировании колоний. Главный правитель Ф. Врангель испросил Петру Семеновичу 14-й класс и назначил его правителем конторы Росс. Именно П. Костромитинов вел переговоры о продаже Росса, но уже при Главном правителе А. Этолине. Потом он поработал в Ново-Архангельске и вернулся в Калифорнию агентом компании. Жена у него была, по отзывам современников, редкой красоты. В этих отзывах читается зависть.

Средний Костромитинов Иннокентий занимал посты начальника Кадьякской и Ново-Архангельской контор и в 1860 г. получил чин почетного гражданина.

Младший из Костромитиновых Иона умер до приезда князя в колонии. Сын Ионы Сергей в описываемое время уже завершил учебу в России и стал гражданином США по упрощенной процедуре согласно Аляскинскому договору. Впоследствии он будет на государственной службе, возглавит милицию округа Аляска и Аляскинское историческое общество. В конце жизни станет священником — отцом Сергием.

Петра Костромитинова на консульской должности сменил Мартин Федорович Клинковстрем. Родился он в Либаве в 1818 г. Отец его происходил из родовитой шведской семьи, но был лишен наследства, поскольку женился на простолюдинке — всего лишь дочери доктора. Потому ничто не ограничивало молодого человека в выборе карьеры. От отца Мартин унаследовал свободолюбие и предприимчивость. Среди американских селф-мэйд-менов русский консул был не последним. Службу в РАК он начал с 1837 г. Командовал кораблями и байдарочными партиями, описывал Алеутские острова и искал иностранные фактории на чукотской реке Анадырь. Искал, чтобы пресечь незаконную деятельность иностранцев в спорном, по их мнению, районе. До тех пор пока Аляска была в русских руках, иностранцы боялись совать нос на Чукотку. Они знали, что это зона ответственности РАК и с ее отчаянными компанейскими служащими шутки плохи. За спасение экипажа и груза компанейского судна «Чичагов»

Мартин Федорович был награ>кден медалью на Анненской ленте. Название медали говорило само за себя — «За храбрость». Женат он был на Евгении Федоровне Колмаковой, дочери тихоокеанского промышленника, т. е. человека занятого промыслом зверя.

Положение агента РАК давало М. Клинковстрему возможность заключать от имени компании торговые договоры, в частности на поставку льда в Калифорнию. Он не только отслеживал конъюнктуру американского рынка, но и мог определенным образом влиять на нее. А главное, он постепенно обрастал многочисленными полезными связями. Пробыл М. Клинковстрем в Америке до 1875 г.

Основная консульская забота князя Д. Максутова состояла в защите личных и имущественных интересов русских, убывающих из колоний. Имелся и высший имущественный интерес — компанейский. РАК вовсе не смирилась с потерей колоний и не дожидалась сложа руки, когда Государственное казначейство России выплатит ей причитающуюся, но неизвестно какую часть из 11 миллионов рублей. Компания блюла свой интерес и продавала не подлежащее передаче американцам имущество. Частный капитал и тогда был частным.

Для Главного правителя передача колоний началась задолго до официальной октябрьской церемонии. Покупатели хлынули в Русскую Америку еще летом 1867 г. Они готовы были столбить участки и скупать имущество, принадлежащее компании и частным лицам. Заметим, что речь о золоте в русских владениях еще не шла. Важно было не продешевить, ведь не обанкротившейся компании имущество с торгов продавали. Все созданное в тяжелых аляскинских условиях имело двойную и даже тройную цену. По русской пословице, за морем телушка полушка, да рубль перевоз. Значит, стоимость всего, будь то склад, или мастерская, или обработанная несколькими поколениями относительно плодородная земля, включала многие стоимости перевоза железа и кирпича, инструментов и механизмов. Стоимость слез, пота и крови не в счет. После подписания договора РАК уже не было смысла держаться за узкую полоску земли. Но можно и нужно держаться за финансы, за бизнес, за влияние.

Время на реализацию торговых операций и амбиций было ограничено. До приезда комиссионеров Д. Максутов успел продать ледники и все оборудование для добывания льда. Понятно, что ледники суть явление природное. Тогда как инфраструктура для добычи, хранения и реализации льда создавалась не один год и стоила не одну тысячу рублей. Одни ненормативные порции рома рабочим на ледниках могли пробить брешь в бюджете предприятия. Ледовый бизнес, как и было предписано свыше, продавался свободным от коммерческих обязательств; договор РАК на поставку льда в Сан-Франциско истекал. Поскольку было разрешение продавать частные земли, то Главный правитель согласился с ценой 15 тысяч долларов за 160 акров земли близ Озерского редута. Важен был выбор покупателей с учетом их деловой репутации. А уж репутацию американских партнеров Д. Максутов знал хорошо. Памятуя, что в свое время оплата за калифорнийскую колонию Росс так и не была полностью получена, Главный правитель стремился минимизировать сроки платежей. Так, за 4 тысячи долларов князь продал Густаву Ниебауму паровое судно «Константин», пожалуй, лучшее в колониях.

Отец Густава Фердинанда Ниебаума был выходцем из Финляндии и поддерживал хорошие отношения с А. Этолином. Юношу, который был на 10 лет младше князя, взяли на службу в РАК. Возможно, Г. Ниебаум был помощником капитан-лейтенанта Д. Максутова во время рейса «Камчатки» в Сан-Франциско. Светлую шевелюру компанейского шкипера, напоминавшего своим видом героя скандинавского эпоса, хорошо знали в Европе и в Америке. Немалые для бывшего служащего РАК деньги предприимчивый Г. Ниебаум собрал у своих американских знакомых, ставших компаньонами пока еще неизвестно какой североамериканской компании. Первыми партнерами Г. Ниебаума были его земляки, выходцы из Великого княжества Финляндского. В частности, Иоганн Хансен, прибывший в Ситку в 1860 г. при И. Фурухельме и в 1864 г. сдавший экзамен на шкипера. Приняв американское гражданство, Г. Ниебаум станет президентом Аляскинской торговой компании и доживет до 1908 г.

Не все платежи приходили вовремя. В начале 1868 г. Д. Максутов вынужден был даже выехать в Сан-Франциско с требованием возвратить компании неоплаченное судно. Судебный процесс задержал Д. Максутова до марта. Может, он и сам не торопился в колонии, в которых все стало чужим.

Поскольку еще летом Петербург санкционировал продажу пушнины со складов компании, Д. Максутов стал искать «быстрых» покупателей. Торговец из Британской Колумбии Л. Босковиц осторожно купил 16 тысяч котиковых шкур по 40 центов за штуку. В Британской Колумбии он мог иметь за каждую шкурку 2—3 доллара. Ф. Коскуль мог схватиться за голову от такой коммерции. У него были другие инструкции РАК. Из Петербурга пришло не просто запрещение продавать задешево. Деньги получать наличными или краткосрочными векселями от 3 до 6 месяцев, дабы не затягивать общий расчет с акционерами. Директора успели подготовить вполне конкретные рекомендации: кому, за сколько продавать, как доставить товар и получить деньги. Ф. Коскуль получил прямые указания начать переговоры с Калифорнийской меховой компанией, интересы которой в России лоббировал американский посланник К. Клей. Но Главное правление заранее оговорило возможность своему представителю решать многие коммерческие вопросы «тем способом, который он найдет выгодным».

Всего же на складах компании находилось до 80 тысяч котиковых шкур. Это уже стоило не менее 200 тысяч долларов, даже если не везти за дальние пределы. А в дальних китайских пределах можно было выручить и половину миллиона. Было бы на чем доставить. Как видим, стоимость колониального имущества могла сильно разниться в зависимости от условий продажи.

Д. Максутову удалось продать практически все имущество компании при помощи своего торгового посредника в Калифорнии Х.М. Хатчинсона. К весне предприимчивые американцы, скорее всего, не без консультаций Дмитрия Петровича сумели организовать компанию «Хатчинсон, Кооль и К°». Второй партнер компании Уильям Кооль 1820 г. рождения был родом из Пенсильвании. С обретением Соединенными Штатами Калифорнии стал развивать корабельный бизнес в Сан-Франциско. Перестраивал старые корабли, организовывал их рейсы. Но дальше Виктории интересы этого предпринимателя не распространялись. В июне 1867 г., узнав об Аляскинском договоре, на одном из своих кораблей отправился в Ситку. Корабль был продан начальнику Ново-Архангельской конторы Иосифу (Джозефу) Лугебилу. Последний примет американское гражданство, попытается основать свое дело, но вернется к своим русско-американским партнерам по меховой торговле. Очевидно, князь Д. Максутов только тогда и познакомился с У. Коолем, когда фиксировал сделку. С сентября 1868 г. компания стала именоваться Аляскинская торговая компания (Alaska Commercial Company). Хо-уард Мальком Хатчинсон был в хороших отношениях с генералом

Руссо, представителем американской стороны при передаче Аляски, и сумел на полную воспользоваться этими отношениями для получения некоторых привилегий своей компании. В Вашингтоне сложилось мнение, что достойно принять дела у РАК сможет такая же коммерческая компания.

Возможно, уже тогда помощь в становлении молодой американской компании рассматривалась в Главном правлении РАК на Мойке как возможность не вывозить свои капиталы из Америки. Время покажет. А пока русские продавали все, что имело хоть какую-то цену. А из-за удаленности от центров цивилизации эти цены могли отличаться от калифорнийских в разы. Продавались различные товары на складах и продовольствие, спиртное и табак, металлические изделия и старое оружие, списанные паровые котлы и корпуса судов. Еще 15 тысяч долларов пополнило компанейскую кассу. Живые деньги были необходимы для расчета со служащими и организации их перевозки из Америки. Расходы превышали установленную в далеком Петербурге смету. Часть компанейского люда, пропившего путевые деньги, требовала дополнительных выплат и была готова судиться с князем.

Тем временем в Петербурге после ликвидационного собрания акционеров в здании у Синего моста Главное правление начало борьбу за получение средств от сделки. Сделки, многим казавшейся несправедливой даже в правительстве. Председатель Комитета министров князь П. Гагарин счел, что «правительство продало частное имущество без всякой оценки и без всякого согласия со стороны законного владельца».

Директора доказывали необходимость значительной компенсации за потерю судов, военного снаряжения и различных колониальных запасов. Необходимы были деньги для выплат служащим компании «за нарушение заключенных с ними контрактов». Правительственный комитет всячески уценивал активы компании, снижая компенсационные выплаты. Директора спорили. Тем временем акции компании поднялись выше номинала более чем в два раза Создавалась благоприятная возможность произвести выплаты по акциям.

Правительство и акционеры, журналисты и публика ждали поступления денег за уступленную Русскую Америку. Чек на 7,2 миллиона долларов получил Э. Стекль еще в августе 1868 г. Он же и занимался переводом этих денег в Россию через лондонский торговый дом «Братья Баринг и К°», который вел дела русского правительства за рубежом. Не мог знать князь, что из этой суммы 165 тысяч долларов было зачислено «действительным расходом» на известное Александру II употребление. Так были отражены траты на некоторое усиление аргументации для американских законодателей в пользу ратификации Аляскинского договора. Не стал вникать князь и в суммы, полученные РАК после уступки колоний. Решение о возмещении расходов компании было принято осенью 1868 г., когда капитан 1-го ранга Д. Максутов еще исполнял консульские обязанности в Ситке. Позднее князю стало известно, что, получив причитающиеся суммы, компания «осталась с ничем не покрытым убытком в 1 092 352 руб. 71 коп. серебром». Это притом, что компания получила от правительства компенсации без малого почти на миллион рублей. В итоге получилось, что после сведения последнего ликвидационного баланса в капитале РАК оказалось 247 875 рублей 71 копейка. Эти деньги предназначались для окончательных расчетов. Фактически РАК получила лишь частичную компенсацию за потерю своего масштабного многолетнего бизнеса. Никаких денег от аляскинской сделки на счета компании не поступило.

Недостатка желающих потратить сравнительно большую сумму не было. Так, в частности, Святейший синод истребовал от правительства на содержание Аляскинской епархии ежегодных субсидий на сумму приблизительно равную 1% от суммы, полученной за колонии, чтобы было на что окормлять православную паству на Аляске и готовить плацдарм в Сан-Франциско. Компания имела долги перед церковной организацией. Ей их простили.

Правительство после продажи колоний получило сумму приблизительно равную 3/5 годового бюджета Министерства морского флота и менее 1/ годового бюджета Российской империи. Для масштабов империи сумма в 11 миллионов рублей действительно не кажется большой. Большая часть полученных сумм была вложена не в развитие флота, как надеялся в свое время генерал-адмирал Константин, а в строительство железных дорог. Нельзя не признать, что последняя задача была столь же, если не более актуальной для реформируемой России. Направление средств состоялось опять же не без участия Великого князя. Средства, полученные от уступки колоний, разумеется, не было необходимости физически доставлять в столицу. Разумнее было потратить их на заграничных рынках для приобретения чего-то полезного.

Князь Дмитрий Петрович Максутов с внуком Яшей Несслером. Фото из архива Т.Д. Максутовой

Последняя фотография контр-адмирала Дмитрия Петровича Максутова. Фото из архива Т.Д. Максутовой

Старший сын Дмитрия Петровича — Александр Дмитриевич Максутов Александр, Сашка-Американец. в зрелые годы.

Фото из архива Т.Д. Максутовой Фото из архива Т.Д. Максутовой

Младший сын Дмитрия Петровича — Дмитрий Дмитриевич Максутов во время обучения в Морском училище (Морском корпусе). Фото из архива Т.Д. Максутовой