Князь Русской Америки. Д. П. Максутов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«УСТУПКА» РАВНО «ПРОДАЖА»

1867-1868

Решение о продаже Русской Америки было принято в канун 1867 г. группой лиц, компетентность и полномочия которых не вызывают сомнений. Нет оснований обвинять этих лиц в чрезмерном своекорыстии или отсутствии патриотизма. Они искренне хотели сделать как лучше. Необходимо остановиться на самом термине «продажа». Он вполне корректен и отражает суть процесса. Однако в международном праве государственные территории не являются товаром. Изменение государственно-территориального устройства возможно, как правило, в результате браков, цессии, оккупации и конечно же добровольного вхождения. Во всяком случае, в Старом Свете. Покупки территорий — изобретение американское. Поэтому акт продажи был назван в русском варианте уступкой. Что и отражено в документе. Термин представляет эвфемизм слова продажа и носит характер одностороннего действия. В русском менталитете это понятие не имеет абсолютно положительного значения. В американском же менталитете закреплено совершенно адекватное понятие «договор о покупке» — purchaes treaty. Аляскинский договор о приобретении молодым государством новых территорий был не первым во внешнеполитической практике Соединенных Штатов.

Попробуем посмотреть на события 1867 г. с позиции Д. Максутова, понять, к чему князь был причастен лично, а что делалось за его спиной. Договор о продаже колоний готовился не только за спиной Главного правителя в Америке, но Главного правления в Петербурге. Сами директора узнали о потере владений России (своих владений!) из телеграфных сообщений. Но по прошествии некоторого

времени Егор Врангель мог что-то рассказать князю о событиях 1867—1868 гг. в Петербурге. О причинах уступки исписано немало страниц русскими и зарубежными историками и публицистами. Но коль скоро было условлено не повторять мэтров, то дадим самые минимально необходимые пояснения. Так, если бы они были даны самому последнему Главному правителю.

Отправляясь первый раз в Русскую Америку, князь Д. Максутов и не догадывался, что дни ее сочтены. Но обратный отсчет был уже включен. И включил его Н. Муравьев, генерал-губернатор Восточной Сибири, еще в 1853 г. В то время князь даже не помышлял о службе в РАК. Будучи с отчетом в Петербурге, Н. Муравьев представил Николаю I соображения о развитии своего края, где заметил, что рано или поздно североамериканские владения России придется уступить Северо-Американским Штатам. Это замечание само по себе последствий не имело, поскольку Император не был склонен спускать российский флаг там, где он был однажды поднят. Да и основная цель предложений главного сибирского правителя была — определиться с закреплением в устье Амура и занятием Сахалина.

Весной 1857 г. Великий князь Константин, постоянно озабоченный поиском средств для развития флота, в письме новому министру иностранных дел А. Горчакову посчитал продажу Русской Америки своевременной. Канцлер убедил Александра II, что «эту мысль стоит сообразить». Новый самодержец, в отличие от своего отца, не считал, что русский флаг должен оставаться там, где был однажды поднят. Он внял доводам брата, что США, «следуя естественному порядку вещей, должны стремиться к обладанию всею Северною Америкою и поэтому рано или поздно встретятся там с нами и не подлежит сомнению, что овладеют нашими колониями даже без больших усилий, а мы никогда не будем в состоянии возвратить их». Была подготовлена записка МИД «Об уступке Соединенным Штатам наших владений в Северной Америке», и решено затребовать подробные соображения по этому поводу у бывших правителей колоний адмиралов Ф. Врангеля, М. Тебенькова и А. Этолина. Все были адмиралами, в той или иной степени обязанными своей карьерой генерал-адмиралу. Великий князь Константин видел возможность воспользоваться излишками финансовых средств в американском казначействе как для реализации масштабных преобразований в стране, так и для пополнения бюджета Морского ведомства после Восточной войны. В 1856—1859 гг. он приблизительно равнялся 19 миллионам рублей в год. В 1860 г. доведен до 21,4 миллиона рублей. Инфляция вернула реальный бюджет на отметку довоенного 1853 года. Но тогда у России был флот, а после войны его требовалось создавать заново.

Исполнительный Ф. Врангель, не советуясь с директорами РАК, приступил к расчету стоимости колоний. Дело было довольно секретным, так как могло вызвать непредсказуемые колебания стоимости акций компании. Он вышел на две цифры: 7 и 20 миллионов рублей серебром. Первая цифра — реальная цена, исходя из стоимости акций компании, вторая — оценка потенциальных возможностей региона. Потенциал Аляски оценивался, разумеется, без экстраординарных запасов золота или экзотической в те времена нефти.

Опыт участия в колониальных делах позволил Фердинанду Петровичу довольно точно спрогнозировать цену. Для окончательного решения по вопросу оставления или уступки владений и компании Великий князь настаивал отправить в колонии ревизионную комиссию. Территорию предполагалось передать американцам к моменту истечения привилегий компании в 1862 г., т. е. совершенно законно и совсем не торопясь. Все это могли сообщить, или не могли не сообщить, Фердинанд и Василий Врангели в частной беседе своему родственнику Д. Максутову, отъезжающему в колонии еще на первый срок помощником.

Вряд ли капитан-лейтенанту Д. Максутову были важны оценки стоимости российских владений в Америке. Загадывать на срок более пяти лет ни барон, ни князь не могли. Наверное, идея оставления Россией американских берегов не казалась им достаточно серьезной. Мало ли какие ходы разрабатывает МИД. Да и в близком обоим Морском ведомстве хватало различных планов, которым никогда не суждено было реализоваться. Гораздо актуальней Главному правлению РАК казалась идея изменения статуса колоний, отделения коммерческой составляющей от государственного управления. В перспективе подразумевалось назначение губернатора заморских территорий, такого же как губернатора Приморского края. Тогда карьера морского офицера могла бы сложиться по-другому. Тут мог быть востребован прекрасный опыт В.С. Завойко, успешно перешедшего с военно-морской службы на службу в РАК, из компании в военные губернаторы, а затем опять в РАК. Такая разнопрофильная на сегодняшний взгляд карьера вовсе не была исключительной в XIX в. Дворяне часто начинали службу в армии или гвардии, затем успешно представляли государственную власть в гражданских ведомствах. В свое время офицеры, ходившие в Японию на «Палладе», в меру своих сил справились с доверенными министерствами: Е. Путятин — просвещения, К. Посьет — путей сообщения.

Очень трудно оценить стоимость товара, когда нет сложившегося рынка. Многое определяет не экономическая, а политическая конъюнктура. Цена территории зависит не только от ее размеров и экономического потенциала, но и от степени добровольности уступки. Можно было обратиться к прецеденту потери в 1803 г. Францией своей Луизианы, огромной территории от нынешней Канады до Мексиканского залива, много превышающей современный штат с одноименным названием. Но не те были земли, не те условия. Соединенные Штаты просто додавили на Императора французов, который после оставления Нового Орлеана смог всецело сосредоточиться на европейских делах. Выдавливания России из Америки в конце 60-х гг. XIX в. не было. Поэтому можно было повременить и выбрать лучшую цену. Даже гоголевская Коробочка при получении соблазнительного коммерческого предложения пыталась уточнить в городе сложившуюся цену на товар. Российский посланник в Вашингтоне барон Э. Стекль пользовался весьма простой арифметикой. Колонии следует продать за 5—6,5 миллиона рублей. Эта сумма могла дать 300 тысяч рублей годового дохода, что превышало доходы, приносимые колониями. Все остальные факторы в расчет не принимались. Вполне взвешенный подход, хотя несколько ограниченный.

Как видим, Александр II из независимых источников получил почти совпадавшие оценки стоимости Русской Америки. Но если бы российский самодержец пытался набавить цену за все реальные и потенциальные преимущества колоний, то неминуемо пришел бы к выводу: такая Аляска нужна самому!

Изучение мнения потенциального покупателя началось уже в 1860 г. Идея русских очень хорошо ложилась на доктрину Монро и могла бы быть воспринята благоприятно американским истеблишментом. Штаты прирастали новыми землями, вытесняя не только европейские державы, но и своих ближайших соседей. Совсем недавно были присоединены свободные Техас и Калифорния. Суть интриги российского МИДа заключалась в том, чтобы американцы сами попросили бы продать им российские владения. Те не торопились, так как ждали первого вторника после первого понедельника ноября 1860 г. — президентских выборов. Президентом был избран республиканец А. Линкольн. А в апреле 1861 г. началась война между Севером и Югом. Потенциальный покупатель встал пред проблемой не расширения, а сохранения территорий. Янки удержали страну от распада, совсем немного отдохнули и убедились, что предложения русских об уступке Аляски сохраняются в силе.

Россия весьма нуждалась в финансах. Масштабные преобразования внутри страны обходились дорого. Главный российский финансист министр М. Рейтерн был озабочен поиском 45 миллионов рублей «экстраординарных ресурсов». Это могли быть иностранные займы или продажа чего-то. Этим чем-то вполне могли стать американские колонии, предварительная оценка которых была уже проведена Осенью 1866 г. в Петербург вернулся российский посланник в Вашингтоне Э. Стекль. С этого времени заинтересованные российские министерства стали обсуждать концепцию уступки колоний.

Концепция была выработана к зиме. Осталось подготовить рождественский подарок России. Директор РАК, тайный советник барон Е. Врангель по запросу Министерства финансов представил к декабрю обстоятельную информацию о стоимости колониального имущества и движении капиталов компании. Но он вовсе не догадывался, с какой целью эти данные были запрошены. Декабря 16-го дня в Министерстве иностранных дел состоялось совещание Комитета под председательством Государя Императора. В ту пятницу на Дворцовую площадь были приглашены Великий князь Константин, министр иностранных дел князь А. Горчаков, министр финансов М. Рейтерн, управляющий делами Морского министерства вице-адмирал Н. Краббе и посланник в Северо-Американских Соединенных Штатах Э. Стекль. Возможно, еще присутствовали представители Азиатского департамента МИДа и какие-то «технические» чиновники. Управились за час. В результате совещания Э. Стекль получил указание от министра финансов выручить за колонии не менее 5 миллионов долларов. Несколько дней спустя из Морского министерства в Министерство иностранных дел была направлена тщательно разработанная карта уступаемой Русской Америки.

Окончательно инструкции российскому посланнику в Вашингтоне были готовы уже после Рождества. В конце января 1867 г. он убыл через Европу в Америку. Исторический договор был подписан 18(30) марта 1867 г. в Вашингтоне. С российской стороны его под-

--Л^

писал Эдуард Стекль, с американской — Уильям Сьюард. Государственный секретарь Соединенных Штатов, Сьюард был самым активным сторонником приобретения Аляски. К подписанию подошли вполне профессионально; недели две согласовывали позиции, выверяли формулировки, уточняли цену. Сумму в 7 миллионов 200 тысяч долларов предложили сами американцы. Это составляло около 11 миллионов рублей серебром. К процессу подключились руководители заинтересованных ведомств партнеров. Связь с российским МИДом российский посланник поддерживал по трансатлантическому телеграфному кабелю, так вовремя проложенному. Когда же все точки над «i» были расставлены, нетерпение охватило участников переговорного процесса. Соглашение заключали ночью, прервав партию в карты госсекретаря. Подписи поставили Э. Стекль и У. Сьюард. С небольшим демократическим скрипом Аляскинский договор был ратифицирован американским сенатом. В России ратификация прошла вообще безболезненно; царь «рати-фиковал» его лично 3 мая 1867 г. Обмен ратификационными грамотами состоялся летом 1867 г.

Разумеется, князь Д. Максутов не знал о декабрьском совещании в Петербурге и мартовском подписании договора в Вашингтоне. Только в начале апреля барон Е. Врангель запросил разрешение у министра финансов сообщить Главному правителю в Ситку о том, что Договор об уступке заключен и надо готовиться сдавать колонии. М. Рейтерн направил в Главное правление РАК официальную санкцию: «По соглашению с Министерством иностранных дел разрешаю в. пр-ву уведомить Главного правителя российско-американских колоний о заключении с Соединенными Штатами трактата об уступке им колоний». Для любимца и протеже поэта В. Жуковского слог — не очень. Поэтому Е. Врангель должен был пояснить дух и букву указаний и написал на полученном документе: «Депешу кн. Макс, надобно отправить тотчас же. Пришлите мне ее на просмотр, надобно прибавить два слова». Е. Врангель понимал, что двумя словами не обойтись, и начал искать канал передачи Главному правителю колоний более подробной конфиденциальной информации. Не все можно было доверить бумаге. Значит, предстояло найти конфидента — доверенное лицо. В некоторых исследованиях по проблеме передачи Русской Америки указывается, что в переписке с Д, Максутовым и с М. Рейтерном участвовал сам Фердинанд Врангель. Наверное, это недосмотр. Возглавлявший Главное правление РАК тайный советник Егор Врангель оказался в тени хрестоматийно известного адмирала Фердинанда Врангеля, бывшего ко времени описываемых событий в отставке. Обратим внимание на титулование в записке министра финансов директору РАК — в. пр-во. Если бы М. Рейтерн писал адмиралу (2-й классный чин) Фердинанду Врангелю, то обращался бы к нему ваше высокопревосходительство. К тайному советнику (3-й классный чин) следовало обращаться ваше превосходительство.

Тем временем в апреле 1867 г. в Петербурге было созвано общее собрание акционеров РАК с целью формирования нового «ликвидационного» правления. Акции компании, намеченной к продаже за твердую валюту, поднимались все выше и выше. Руководство компании проинформировало Д. Максутова об уступке и передало ему настойчивые просьбы калифорнийцев об установлении свободной торговли в колониях еще до их официальной передачи. В Ново-Архангельске начиналось «смутное время». Предприимчивые американцы воспользовались почти инсайдерской информацией и пытались урвать чего-нибудь еще до официального распределения богатств новой территории. Все это нарушало заведенный порядок торговли в колониях, доступ в которые имел ограниченный круг компаний. В еще русские воды были допущены американские суда, груженные американскими товарами с таможенными сертификатами, заверенными русским консулом.

Получил Главный правитель также расчеты о суммах на вывоз людей из колоний за счет правительства. Из Петербурга пришло указание «объявить служащим об уступке колоний и предстоящем вскоре прекращении действия всех заключенных компанией контрактов, отобрать у них подписки в месячный срок в желании или нежелании выехать в Россию». Считалось, что отъезду в Россию подлежало чуть более 800 человек. Что делать с 10 тысячами креольского и алеутского православного населения, на берегах Невы и Мойки представляли смутно. То ли вывезти для заселения Приамурского края с сохранением им «пожизненно теперешних их прав и предоставлением других льгот», то ли ради экономии средств оставить на Аляске.

В Петербурге был сформирован комитет по подготовке передачи колоний из представителей министерств финансов и Морского, а также уполномоченных от РАК. В повестке дня этого комитета стояли два основных вопроса: о мерах по приведению в исполнение

--

Трактата об уступке колоний и о вознаграждении РАК. От Морского министерства в комитет были определены управляющий канцелярией, действительный статский советник М. Пещуров и капитан 2-го ранга А. Пещуров, командир строящегося броненосного фрегата «Минин». Последнему и предстояло убыть в Америку в качестве российского уполномоченного — правительственного комиссара. Оставить свой недостроенный фрегат командир мог безболезненно; Балтийский завод сдаст корабль только в 1878 г. Не до конца понятно, почему выбор пал на офицера сравнительно небольшого ранга. Трудно сказать, повлияло ли на выбор кандидатуры то, что он был родственником канцлера А. Горчакова. Из семьи Горчаковых была и мать второй жены князя Максутова — теща Дмитрия Петровича. Судя по тому что А. Пещуров возглавил в 1881 г. Морское министерство, родственные связи помогали службе этого «отличного, способного и вполне благонадежного офицера». Слова в кавычках принадлежат управляющему Морским министерством Н. Краббе.

Вместе с А. Пещуровым в Америку направлялся капитан 2-го ранга Ф. Коскуль, представлявший интересы РАК. Так получилось, что три высших должностных лица, которым предстояло передать по договору Русскую Америку, оба комиссара и Главный правитель колоний, были связаны между собой не только морской службой. Не то чтобы они были родственниками или близкими приятелями. Они были далеко не чужими друг другу людьми, удачно объединенными одной важной целью.

Если с А. Пещуровым князь был хорошо знаком, то о Ф. Коскуле, скорее всего, только слышал. Федор Федорович Коскуль с рождения именовался как Карл Александр Теодор фон Коскуль и принадлежал к старинному прибалтийскому роду, разумеется немецкому. Просто, кроме Литвы, ни одно балтийское государственное образование не сумело создать национальной элиты. Отец будущего офицера Готлиб Хейнц Теодор фон Коскуль был счастливо женат на Шарлотте фон Врангель, сестре Фердинанда Петровича. При поддержке своих земляков Карл (Федор Федорович) поступил в Морской корпус. Не следует особенно упрекать прибалтийских немцев в протежировании своим землякам. Так, в частности, сухопутного кадета Отто Коцебу и его брата Морица призрел брат его мачехи Адам Крузенштерн и захватил с собой на «Надежду», уходившую в кругосветное плавание. Толковый мореход получился в целом. «Отделка щенка под капитана» состоялась в кругосветном вояже.

Очевидно, что первый русский плаватель вокруг света, в бытность директором корпуса, благосклонно относился к кадету Карлу Коскулю, рано оставшемуся без отца. Вряд ли Дмитрий Максутов хорошо знал кадета Федора Коскуля. Последний был старше князя лет на шесть. Ф. Коскуля мог знать старший из Максутовых Павел. Офицеры могли встречаться на Черном море. Лейтенантами Дмитрий Петрович Максутов и Федор Федорович Коскуль стали в один год.

На службу в РАК Ф. Коскуль поступил в 1853 г. и оставил колонии в июне 1859 г. Д. Максутов прибыл в Ситку только в сентябре того же года, а потому с будущим комиссаром разминулся. После службы в РАК капитан-лейтенант Ф. Коскуль вернулся на флот и был назначен на Каспий, где стал капитаном над портом Астрахань, пока тот не закрыли. В 1866 г. он получил чин капитана 2-го ранга, то есть несколько отстал в производстве от князя. Летом 1867 г. Ф. Коскуля перевели в 8-й флотский экипаж на Балтику. К тому времени договор об уступке Русской Америки был подписан и ратифицирован. Директор РАК Егор Врангель мог вполне начать приглашать в Главное правление надежных людей для организации ликвидационных дел компании. Поэтому и предложил племяннику Фердинанда Петровича стать агентом РАК при передаче дел на Аляске. Агентом сугубо доверенным. Как видим, семейственность в акционерной компании процветала. Воздержимся от оценок, хорошо это или плохо. Парадигма была такая. Еще заметим, что Врангели не были крупными акционерами компании.

По купеческой традиции управление многими акционерными обществами долгое время оставалось семейным делом.

После длительного перерыва службы в РАК Ф. Коскуль вряд ли смог разобраться во всех сложившихся проблемах компании. Просто поотстал за восемь лет. Но у него было достаточно времени, чтобы изучить указания директоров, даваемые на бумаге и устно. Хватало и немецких честности и педантичности, чтобы их неукоснительно исполнить.