Князь Русской Америки. Д. П. Максутов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наверняка какое-то влияние на малолетнего князя Дмитрия оказывали старшие сестра и братья. Но относительно достоверно можно судить только об отношениях наиболее близких по возрасту Александра и Дмитрия. Братья были различны по складу характера, но взаимодополняемы и очень дружны. Дружны оказались и их потомки.

Первым морским офицером в роду Максутовых стал Павел, старший сын Петра Ивановича. Он был отдан в Морской корпус в 1838 г. и покинул Пермь, когда Дмитрию было всего шесть лет. Судьба сложилась так, что погодки Александр и Дмитрий прошли значительную часть жизни вместе, причем Александр всегда, как и положено старшему, был чуть впереди. Целых 22 года.

Специалисты по возрастной психологи не без оснований считают, что чаще всего интеллектуально более развиты старшие дети в семье. Так получается, потому что первенцы чаще общаются с родителями. Эти дети логически мыслят, хорошо решают математические задачки, копят нужные и не очень знания. Каждому последующему ребенку внимания родителей достается все меньше. Но зато ему приходится приспосабливаться под поведение старших детей. Его интеллект приобретает социальную направленность. Такой ребенок легче находит верную линию поведения в обществе, адекватнее реагирует на настроения окружающих. Князь Дмитрий был в большей степени младшим братом. Поскольку после в семье появилось еще два сына, у него не было шанса стать любимчиком ни маминым, ни папиным.

Сравнительно благополучное детство князя оборвалось осенью 1842 г. Начинались холода, стали сильнее топить. Нашлись и такие хозяева, которые не использовали летний сезон для ухода за печами и дымоходами. Автору самому как-то в сентябре едва удалось потушить пожар, начавшийся от перетопленной печки. В ту пермскую осень какому-то домовладельцу повезло меньше. Его дом загорелся.

^

Как часто случается, огонь перекинулся на соседние дома. Сгорел и дом Максутовых. Поэтому скорейший отъезд двух сыновей в Петербург во многом решал проблемы просто-напросто выживания семьи князя Петра Ивановича.

Сам Дмитрий Петрович посвятил в Памятном листке детским годам всего три записи:

1832 май 10 Аень моего рождения.

1842 сект. 14 Пожар в Перми. Сгорел наги дом.

1843 март 20 Поступил в Морской корпус.

«Поступил в Морской корпус». Так начался отсчет морской службы Дмитрия Петрова сына Максутова. Конечно же выбор службы был сделан не самим мальчиком, а его большой семьей. Да и поступил в корпус князь вовсе не сам. Выбор службы дворянина определялся не только так называемой семейной стезей, но возможностями родственников. В морскую службу записывали детей весьма небогатых дворян, дабы избежать чрезмерных расходов потом. Чтобы служить в гвардии, приходилось тратиться на вещи, именуемые статусными. Князья Максутовы некоторое время служили в гвардии, убедившись на своем опыте, что это дорого. Морская служба традиционно в России не имела соразмеренного вознаграждения. В «золотой век» Императрицы Екатерины однажды ради забавы подвели итог окладов всех (!) русских моряков, и оказалось, что он не достигает содержания одной гвардейской роты. Да и локтями родственники будущих морских кадетов толкались меньше. Уж больно непредсказуема эта жизнь на зыбкой палубе. Небогатая семья могла отправить отпрысков и в сухопутный кадетский корпус с тем, чтобы служить им по выпуску в армейских частях. Морская служба не имела гвардейских соблазнов, но и не позволяла затеряться среди тысяч армейских офицеров. Князья все-таки. Из многочисленного рода Максутовых кому-нибудь удавалось удерживаться в гвардии до самой Октябрьской революции. '

Сохранился и текст ходатайства о зачислении в Морской кадетский корпус старшего брата Александра. На этот раз ходатаем, как и по всем родовым делам, был родной дядя юных князей Николай Иванович, в то время отставной надворный советник. Именно он владел родовым имением в Пензенской губернии.

«Всепресветлейший Д<ержавнейгиий,

Великий Государь, Император Николай Павлович, Самодержец Всероссийский Государь Всемилостивый.

Просит отставной Надворный Советник князь Николай Иванов сын Максутов о нижеследующем: '

Племянника моего Александра Максутова, имеющего от роду шесть лет, и обученного российской грамоте писать и читать, желая отдать для воспитания в Морской Кадетский Корпус, всемилостивейше прошу».

Можно предположить, что просьба о зачислении в корпус Дмитрия была аналогичной. Судя по тому, что Александр и Дмитрий попали в Морской корпус в девять и десять лет соответственно, прошение было удовлетворено не сразу. То ли семья ждала, когда братья подрастут, то ли будущие кадеты были загодя поставлены в очередь. К этому прошению прилагались обоснования дворянского достоинства князей Максутовых. В частности, Александру уже в трехлетием возрасте подготовили письменные подтверждения его благородного происхождения.

«1835 года ноября 30 дня по указу Его Императорского Величества из Пензенского Дворянского Депутатского Собрания по прошению надворного советника князя Петра Ивановича Максутова и последовавшей на оное резолюции, дана сия копия сыну его Александру для поступления в казенное учебное заведение и государственную службу за надлежащим подписанием с приложением печати Дворянского собрания. Таковая копия с определения и копия свидетельств о времени рождения и крещения представлены в Герольдию сего ноября 30 числа за № 524.

Губернский предводитель Никифоров».

Морской корпус, несомненно, был весьма привилегированным учебным заведением, хотя не таким, как Лицей или Пажеский корпус. Известен случай, когда отставной, еще екатерининский, адмирал Петр Иванович Пущин привез в Лицей поступать двух внуков. Но взяли только одного. Правительство было заинтересовано, чтобы как можно большее число дворянских семейств могло воспользо-^

ваться этим учебным заведением. Морской корпус же поощрял династии и «братство». Туда адмирал мог бы привести и трех внуков. Приемных экзаменов в корпус в то время не предусматривалось.

В 40-х гг. XIX в. в стенах Морского корпуса пребывали сразу четверо братьев Максутовых. Строго говоря, как только Павел успел выйти из корпуса, его место заняли Александр и Дмитрий, затем в корпус поступил Георгий. В такой очередности — Максутов 1-й, Максутов 2-й и Максутов 3-й, Максутов 4-й — они успеют на ближайшую войну и будут долгое время числиться в служебных документах российского императорского флота.

Морской кадетский корпус описан многими авторами. Среди них есть современники и сослуживцы Максутовых: Ф. Веселаго, Л. Загоскин, А. Зеленой, В. Римский-Корсаков. Воспоминания этих замечательных морских офицеров составляют основу многих современных компиляций, посвященных истории российского флота. От этого никуда не деться. Последняя известная автору попытка системно изложить историю старейшего учебного заведения России предпринята Г. Зуевым. Его «Историческая хроника Морского корпуса. 1701—1925 гг.», вышедшая в 2005 г. в серии «Россия забытая и неизвестная», позволила в рамках настоящего повествования ограничиться фактами, непосредственно относящимися к жизни главного героя.

Здание Морского корпуса на Николаевской набережной Васильевского острова сохранилось и используется по традиционному предназначению; там до сих пор готовят офицеров российского флота. Сохранилось и основное предназначение помещений. Еще сохранились картины русских маринистов XIX в. Выпускник корпуса А. Боголюбов считал, что его директор контр-адмирал Николай Петрович Римский-Корсаков был ловким жонглером своего времени и, любя роскошь, украшал корпус картинами среднего достоинства, ибо платить широко не любил. По случаю готовящегося юбилея корпуса в 1852 г. были заказаны картины и самому А. Боголюбову. Эти полотна все настойчивее просит возрожденный в нынешнем веке Константинов-ский дворец в Стрельне. Разве можно отказать продолжателям дела генерал-адмирала Великого князя Константина. Оригиналы заменят списками, как намоленные иконы новоделами. Воспитательный эффект от этого вряд ли будет положительным. Конечно же боевой дух и традиции воспитанников Морского корпуса поддерживают не только стены и картины. Но и они тоже.

Сегодня практически невозможен доступ в церковь корпуса. Построенная во времена Павла I, она не случайно носила имя Святого Исповедника Архиепископа Павла. Все кадеты и преподаватели были благодарны Императору, что он вернул корпус из Кронштадта в Петербург. В церкви находились черные мраморные доски с именами выпускников корпуса, убитых в сражении.

Так, на седьмой доске значилось:

«24 августа 1854 г. 19-го флотского экипажа Аейтенант Князь Александр Максутов 2-й при нападении англо-французских эскадр на Петропавловск тяжело ранену умер 10-го сентября».

Пребывание в Морском корпусе, как и значительная часть службы князей Максутовых, приходится на царствование Императора Николая Павловича. Самодержец умел вызывать в кадетах любовь и ужас — сплав, способный породить преданность. О достоинствах и недостатках подготовки морских офицеров в николаевскую эпоху написано и будет написано немало. При всей сословности, практически не утраченной до Первой мировой войны, корпус успешно справлялся с воспроизводством компетентных командиров кораблей и государственных деятелей разного профиля и масштаба.

В «максутовские» времена директором корпуса был Иван Федорович Крузенштерн. Занял он эту должность в 1827 г. и оставил в 1842 г. Прославленный адмирал покинул службу по состоянию здоровья. Он воспитывал старшего Максутова — Павла, определенного в корпус в 1838 г. Скорее всего, он же рассматривал документы на поступление князей Александра и Дмитрия. В 1842 г. директором корпуса стал контр-адмирал Николай Петрович Римский-Корсаков, который и выпустил в 1847 г. молодых гардемаринов Максутовых. Несколько позже его племянник Воин Андреевич Римский-Корсаков тоже станет директором корпуса. Поскольку братья Максутовы некоторое время оставались служить на Балтике прикомандированными к Морскому корпусу, они сохранили самые хорошие отношения с его последующими директорами вице-адмиралом Николаем Казиным и особенно контр-адмиралом Богданом Глазенапом. Последний был офицером весьма образованным и имел хороший дипломатический опыт.

Незадолго до назначения в корпус флигель-адъютант Б. Глазенап принимал участие в Шлезвиг-Голштинском походе русской эскадры под флагом вице-адмирала И. Епанчина. Демонстрация силы в водах Дании была успешной. Во время прощального обеда у датского короля командующий русской эскадрой начал говорить тост: «Богдаша! Переведи Его Величеству, что пока Епанчин с ним, то может на обоих ушах спать покойно». Это был не первый и не последний случай в военно-дипломатической практике, когда подвыпившего начальника спасает толковый переводчик. Б. Глазенап был из таких. У Богдана Глазенапа был брат Владимир, карьера которого сложилась не так удачно. Ему доверили командовать первым русским винтовым кораблем «Архимед». В 1850 г. корабль был выброшен на скалы у острова Борнхольм. Капитана 1-го ранга В. Глазенапа, впрочем, оправдали. Богдан Александрович всегда переживал за своего брата и очень внимательно присматривался, как воспитанники корпуса, которые были братьями, помогают друг другу. Судьбы Максутовых и Глазенапов пересекались на суше, на морях и реках в разных поколениях вплоть до Первой мировой войны.