Жена Оспана покачала головой.
— Недаром говорят: высокий пост — высокая скала. На неё взлетает ясный сокол, а бывает, ползком взбирается и чёрная змея, — женщина вздохнула.
Карима и Асыл вошли в юрту.
— Отдохни. Сейчас я согрею чай. — Передав Асыл подушку, женщина занялась самоваром.
— Вот только не знаю, когда приедет Оспан, — заговорила Карима. — У меня забота, как ты доберёшься до заимки… Плохо, лошадей нет.
Асыл и самой не хотелось оставаться на стоянке Оспана, которая была не так далеко от города.
— Возможно, будут попутчики, через которых можно будет передать дедушке Рустему, чтобы выслал лошадь.
Вечер для женщин прошёл спокойно. На следующий день к юрте Оспана поспешно подъехала жена Ибрая Балым со своей приёмной дочкой Макен. Женщин сопровождал их дальний родственник Мукатов Муратбек. По измученным лицам путников было ясно, что они пережили в городе тяжёлые дни. Войдя в юрту Оспана, Балым опустилась на кошму.
— Ибрай в тюрьме, — произнесла она горестно и, закрыв лицо руками, заплакала. — Трое суток он вместе с стрелками отбивался от аллаш-ордынцев. Враги не могли взять его в честном бою и пустились на новую хитрость, — сквозь слёзы рассказывала Балым. — На четвёртый день осады к нашему дому с белым флагом подошли ак-сакалы. Они на коленях умоляли Ибрая прекратить кровопролитие и итти с ними в казармы принимать командование над отрядами аллаш-орды. Ибрай поверил им и ушёл с ними в сопровождении своих верных людей. В казармах его схватили мятежники во главе с Идеятом и бросили в тюрьму. — Балым закрыла лицо руками и закачалась, как маятник.
Асыл порывисто поднялась на ноги. Её щёки горели. Подняв руку, она воскликнула страстно:
— Не печалься, Балым, — рука Асыл легла на плечо женщины. — Ибрая спасут! Партизаны освободят город.
Сидевший в юрте Муратбек сказал задумчиво:
— Да, девушка говорит правду. Однако нам надо поторопиться на Жаланшик. Как бы аллаш-ордынцы сюда не нагрянули. Ты, Асыл, жди лошадь. Об этом я сегодня же передам Рустему.
Муратбек вышел из юрты.
Балым и Макен стали собираться в путь. Обнимая Асыл, Макен шепнула ей на ухо:
— Встретишь Диму, передай от меня привет.
— Хорошо, — ответила Асыл.
Проводив своих друзей, Асыл вернулась в юрту Каримы. Вечером Асыл вместе с Каримой теребила шерсть для пряжи. Вскоре до их слуха донёсся лай собак. Асыл вышла из юрты и, посмотрев в сторону Кара-Су, поспешно вернулась обратно.
— Карима, со стороны реки к нам едут трое каких-то всадников, — сказала она тревожно и, взяв карабин, положила его на колени. Гремя цепью, яростно залаял Бербасар. Ему вторил густой бас Кекжала.
— Эй! Кто там, уймите собак! — раздался у дверей юрты грубый мужской голос.
— Ну! — не слезая с лошади, скомандовал незнакомец.
— Карима, не выходи, — зашептала Асыл испуганной хозяйке. — Я сейчас посмотрю, кто там.
Не выпуская карабина из рук, девушка вышла из юрты и попятилась обратно. Она узнала Идеята.
— А-а-а! Гнался за Балым, а нашёл тебя, голубка. На этот раз ты от меня не уйдёшь, — протянул он с усмешкой.
Идеят легко спрыгнул с коня и сделал попытку схватить Асыл.
— Кекжал!
Пёс грозно рыча, встал рядом с хозяйкой.
— Не подходи, застрелю, — задыхающимся голосуя произнесла Асыл и прижалась спиной к юрте.
— Ха-ха-ха, да тебе из этого ружья и в верблюда не попасть. Это мой карабин, — и, заливаясь смехом, Идеят продолжал: — Этим оружием можно только горшки бить, ха-ха-ха.
Не слушая больше Идеята, Асыл нажала на спусковой крючок. Он не действовал.