Макен посмотрела на Асыл, та — на Диму, затем все трое подняли глаза к потолку, как бы ища там разрешение загадки. Довольный Ибрай посмотрел на жену:
— Может быть, ты, Балым, отгадаешь?
Женщина, помедлив, ответила:
— Нет, не отгадать.
— Ну, а вы, ребята?
— Не знаем, — ответила за Макен и Диму Асыл.
— Эх вы, недогадливые, — покачал головой Ибрай. — Старик пересадил джигитов на лошадей, и каждый из них старался, чтобы лошадь товарища пришла первой.
— Теперь понятно?
— Так просто, а мы не могли догадаться, — улыбнулась Асыл.
— А теперь, друзья, вам пора спать, — поднимаясь со стула, сказал Ибрай. — А я ещё поработаю немножко.
ГЛАВА 4
Дима проснулся рано. Вышел на двор и, подбросив охапку сена Кара-Торгою, окинул взглядом дом. Возле ворот стояли часовые. В раскрытое настежь окно был виден Ибрай, сидевший за письменным столом. Видимо, он не ложился спать с вечера. Тут же стояла потухшая лампа с закопчённым стеклом, возле неё на груде бумаг — револьвер. Усталое от бессонницы лицо Ибрая было задумчиво. Подперев рукой голову, он, казалось, рассеянно слушал стоявшего перед ним на вытяжку рослого военного, одетого в форму офицера турецкой армии, но без погон. Диме был отчётливо виден большой горбатый нос, короткий, точно обрезанный подбородок, жёсткие торчащие усы, чёрные навыкате глаза и сильная мускулистая шея.
«Это и есть, наверное, Жамал, о котором говорил Рустем», — промелькнуло в голове подростка. Выйдя за ворота, он неожиданно столкнулся с Болатом.
— Только что был на заимке у Рустема, — здороваясь с Димой, заговорил Болат. — Старику нездоровится, и он просил передать Ибраю, чтобы приехала Асыл.
— Подожди, Болат, есть дела поважнее. — Дима отвёл своего друга в сторону. — Разве ты не говорил Ибраю о турках? Почему они здесь? — Дима пытливо посмотрел на Болата.
— Да, Ибрай знает, что они военнопленные офицеры. Он мне так и сказал, что Идеят и Жамал ему нужны, как военные специалисты. Кроме того, они дали честное слово офицера, что будут служить Советской власти добросовестно и никогда не нарушат свою клятву. Сейчас они обучают партизан военному делу. Ты надолго сюда? — спросил Болат своего друга.
— Нет, вечером уезжаю.
— Асыл с тобой едет?
— Не знаю. Я её сегодня не видел.
— Ну, хорошо, постараюсь устроить так, что ты вместе с Асыл поедешь к Рустему.
— Мне нужно в свой отряд.
— Знаю, — перебил его Болат. — Отдохнёшь денёк на заимке и поедешь к Вихреву. Договорились?
Подросток крепко пожал протянутую руку Болата.
В полдень Диму вызвали к Ибраю.
— Болат мне сообщил, что Рустем болен, — заговорил мягко Ибрай и показал подростку на стул. — Передай Вихреву вот это письмо, — вручив запечатанный конверт Диме, Ибрай внимательно посмотрел на подростка.
Дима почувствовал в своей руке широкую ладонь Ибрая и, посмотрев на него восторженными глазами, спросил:
— А скоро мы прогоним беляков?
— Да, Дима, скоро. С помощью наших русских братьев Тургай будет свободным! — уверенно сказал Ибрай и проводил Диму ласковым взглядом.
Часа через два Асыл и Дима выехали из города на заимку Рустема.
За год там ничего не изменилось. Попрежнему стояли полуразваленные пригоны, и большой зияющей воронкой виднелся старый осевший колодец.