Дима пил чай молча, изредка поглядывая на Асыл. В его душе нарастало какое-то смутное, неприязненное чувство при виде хорошо одетой Асыл.
— Нарядилась, как гимназистка: шерстяное платье, белый воротничок и нарядный передник. Лучше бы ходила в старом платье, как там, на заимке. — Дима нахмурился и, допив чашку, поднялся из-за стола и подошёл к окну. В дверь осторожно постучали.
— Войдите.
На пороге стоял военный лет тридцати, с красивым лицом восточного типа, одетый в хорошо скроенный китель, плотно облегавший стройный стан.
Пристукнув слегка шпорами и наклонив почтительно голову, он произнёс:
— С добрым утром! — и, звеня шпорами, подошёл сначала к хозяйке, затем к Асыл и, бросив холодный взгляд на Диму, подвинул себе стул.
Дима круто шагнул от окна и, взглянув мимоходом на зардевшееся лицо Асыл, вышел, хлопнув дверью. Спустился с крыльца во двор и, подойдя к Кара-Торгою, прижался к коню.
Вскоре на крыльце показалась Макен. Она оглянулась по сторонам и, заметив Диму, поспешно сбежала со ступенек к нему.
— Ты зачем ушёл из комнаты? — спросила она доверчиво.
— А что мне там делать? — зло ответил Дима. Макен подошла ближе и положила руку на его плечо.
— Асыл каждый день вспоминала тебя. Ведь ты — Дима? — Не получив ответа от своего собеседника, Макен продолжала в смущении: — Асыл даже плакала, — девочка с грустью посмотрела на Диму.
— Да, сказывай, плакала, а зачем к ней пришёл этот фендрик? Кто он такой? — сдвинув брови, спросил сердито Дима.
— Это Идеят.
«Аллаш-ордынец! Гидра!» — не слушая больше Макен, Дима вбежал на крыльцо и взялся за дверную ручку с намерением выгнать Идеята.
«А, может быть, подождать Ибрая? — Дима в раздумье опустился на ступеньки крыльца. — Болат, наверное, говорил ему об этом офицере? Лучше подожду. Спрошу Асыл. Она мне скажет всю правду», — Дима отодвинулся ближе к перилам. На крыльце показались Идеят и Асыл. Дима отвернулся.
Улыбаясь, Идеят легко сбежал с крыльца и, помахав рукой Асыл, скрылся за углом улицы.
Медленно спустившись по ступенькам, девушка уселась рядом с Димой.
— Ты на меня сердишься?
Молчание.
— Дима! — в голосе Асыл было столько нежности, что её друг невольно повернулся к ней. Не сдерживая хлынувших слёз, Асыл припала к его плечу.
— Дима!
— Я… я когда увидел Идеята рядом с тобой, то… — заговорил в смущении Дима и умолк.
— Ну, говори, — вытерев слёзы фартуком, Асыл заблестевшими глазами посмотрела на друга.
— Я бы дал ему по уху, — уж по-мальчишески задорно произнёс Дима.
Через несколько минут они весело болтали друг с другом.
Под вечер приехал Ибрай. Его лицо было хмуро. Получив от Димы пакет, он закрылся в маленькой комнате и стал читать. В дом входили вестовые, получив нужные указания, они мчались на конях по степи.
Дом, который занимал Ибрай, принадлежал когда-то тургайскому вице-губернатору и имел несколько комнат, окна которых выходили на улицу. Личная охрана Ибрая из двадцати лучших стрелков располагалась тут же. В подвальном помещении дома хранились боеприпасы. Основная часть партизан, под командой Идеята и Жамала, помещалась в казармах, где когда-то жили солдаты генерала Лаврентьева. Закончив дела, Ибрай вышел к жене. Суровый с виду, он точно преображался в кругу членов семьи. Весело шутил с Макен и Асыл, представляя надутого муллу и тучного бая, который не может взобраться на коня, и под конец предложил ребятам отгадать загадку:
— Один бай устроил той — праздник. Причём на конных скачках он разрешил пустить только две лошади и приз выдать хозяину лошади, которая придёт последней.
Выехали два джигита. Доехали до места, откуда должны были бежать кони, и давай ругаться между собой. Вперёд ехать никому не хотелось. Подходит к ним старик: «О чём спорите?» — Те рассказали. — «Хорошо. Сейчас всё будет в порядке».
Через некоторое время джигиты поскакали на конях во весь опор. Тот, кто пришёл последним, получил приз, и оба наездника остались довольны. Что сделал старик с джигитами? Отгадайте? — Глаза Ибрая прищурились от смеха.