— Кекжал!
Окровавленный пёс едва дотащился до Димы и жадно начал глотать снег. Мальчик опустился возле собаки. В правом боку Кекжала виднелась рана, обмыв её снегом, Дима приласкал волкодава. Пёс дышал порывисто в тяжело.
«Добраться бы только до Оспана», — подумал с тревогой мальчик и, подобрав ружьё, часто оглядываясь на Кекжала, он повёл Кара-Торгоя к жилищу пастуха, которое было недалеко от места схватки.
Кекжала пришлось оставить у Оспана.
— Ничего, вылечим, не горюй. Я знаю эту собаку, один раз принял её за шайтана, — и Оспан подробно рассказал о случае в мазаре Батимы.
— Кекжала я доставлю Асыл. На днях собираюсь съездить в Батбаккару, а там до заимки недалеко, — успокоил он мальчика. — Обратно обязательно заезжай ко мне, а сейчас попьём чаю и — спать.
Ночью Дима несколько раз вставал с постели. Его беспокоил Кекжал. Собака лежала у порога, и по её ровному дыханию Дима понял, что рана не так уж опасна. Утром, оседлав Кара-Торгоя, мальчик долго гладил по спине Кекжала и, тяжело вздохнув, вышел вместе с хозяином из жилья.
— Будешь проезжать станицу Семиозёрную, посмотри, нет ли там скопления казаков и солдат. Весточку мне пришлёшь через надёжного человека, — Оспан назвал кустанайский адрес квартиры неизвестного Диме русского и предупредил: — Будь осторожен, никому об этом не болтай. Я тебе доверяю. Вот письмо Ибрая, — сказал он подростку, вручая конверт. — Отдай лично, в случае опасности — уничтожь.
Гордый поручением Оспана, Дима выехал в Семиозёрную.
ГЛАВА 10
Через несколько дней Дима приехал в Семиозёрную. По улицам станицы маршировали солдаты, с гиком и свистом проносились на конях пьяные казаки; на окраине, возле бора, виднелся ряд палаток. Прислушиваясь к разговорам военных, Дима понял, что отряд идёт в степь на помощь генералу Лаврентьеву.
«Нужно скорее сообщить Оспану и ехать в Кустанай. Солдаты направляются в Тургай», — подумал мальчик и пришпорил Кара-Торгоя.
Путь до города прошёл без приключений. Поздно вечером Дима приехал в Кустанай. Подъехав к дому своей тёти, он соскочил с коня и постучался в ворота.
На стук вышел квартирант Селезнёвой, Николай Петрович Вихрев. Увидев Диму, он обрадованно заговорил:
— Долго, долго тебя не было. Аграфена Карповна уже волноваться стала, не случилось ли что с тобой, да и Меркулов приходил. Давай заводи коня во двор.
Вихрев открыл ворота.
— Дядя Коля, куда бы нам спрятать мою лошадь? — снимая седло с коня, спросил Дима.
— А зачем её прятать?
— Видишь ли… — замялся мальчик. — Меркуловских лошадей мы передали сарбазам Ибрая. У меня осталась лошадь хозяина. Если он увидит её, отберёт.
— Понятно, — кивнул головой Вихрев. — А вы хорошо сделали, что передали коней повстанцам, — сказал он и дружески похлопал рукой по плечу Диму. — Заходи в дом.
Аграфена Карповна, увидев племянника, всплеснула руками.
— Да как ты вырос за лето-то, — покачала она головой от удивления.
— Мне уже пятнадцатый год, — в голосе мальчика прозвучала горделивая нотка.
— Ну, садись за стол, — женщина подвинула Диме табурет. — Без тебя тут Савва был. Беспокоится насчёт лошадей. Говорят, что в степи казахи бунтуют, ну вот и боится за свой табун, — продолжала Аграфена Карповна.
— Меркуловских лошадей взяли сарбазы. Не знаю, как и говорить об этом Савве: рука-то у него тяжёлая, ещё по шее накостыляет. — Дима отодвинул от себя стакан.
— Ничего, не горюй, в обиду не дадим.
Уверенный тон Вихрева успокоил Диму.
Николай Петрович Вихрев работал наборщиком в типографии Грязнова и жил в Кустанае уже несколько лет. Был он коренаст, с широким открытым лицом, с короткой жилистой шеей — настоящий степняк.
Жизнерадостный по натуре, он становился мрачен, когда видел людскую несправедливость. И вот сегодня, глядя на усталое с дороги лицо мальчика, слушая его тревожный голос, Вихрев поднялся из-за стола и крупными шагами стал ходить из угла в угол.
— Правильно сделали, что отдали меркуловских коней тургайским повстанцам. Эти кони, как и всё богатство Меркулова, нажиты нечестным трудом. — Вихрев сделал рукой выразительный жест. — То, что взято у народа, должно принадлежать ему, — точно отрубил он. — Повстанцы Тургая борются за наше общее дело, и мы должны им помочь.