— Зачем ты так бежала? Как же ты будешь завтра прыгать на своей веревке — Миоломиа старалась придать голосу сухую строгость, хотя это у нее не очень получалось.
— Про… ой! — Натали оступилась, но удержала равновесие, — пройдет! Главное, ты в порядке. — Отмахнулась — мол, ерунда.
Девочка запрыгала дальше, но на самом деле по мимике было видно, что ей очень больно. Когда они наконец доковыляли до котлов, то обнаружили, что две миски с горячим ароматным содержимым, от которого еще шел пар, ждали их на столе. Довольный Пуйяола сверкал улыбкой до ушей:
— Парни, с каждого из вас по слитку меди.
Но те не возражали. Они и другие воины хлопали Миоломию по плечам, всячески подбадривали ее.
— Молодец!
— Ерунда какая, ты, наверное, и больше бы простояла, небось, уснула там.
— Папино оружие подержала, немногим такая честь выпала, — сказал Зионари. А проспорившие медные слитки мужчины, хлопая по скамейке, наперебой приглашали девочку.
— Садись с нами.
— Расскажешь, как это, держать в руках оружие великого воина.
— А со мной такое дело произошло, один раз заснул прямо на посту, — признался Ямау.
Миоломия, смущенная от внимания, старалась держаться степенно, с достоинством, она по-деловому подсела к воинами и с почти нескрываемой радостью начала оживленно переговариваться. В это время к Натали подошла малознакомая женщина — девочка видела ее всего лишь несколько раз, — и аккуратно обработала раны на ноге какой-то щиплющей жидкостью, потом с необычной нежностью перевязала тряпкой.
— У меня дочь в городе осталась, такого же возраста, как ты.
— А как ее зовут?
Женщина стремительно отвернулась, не ответив, и отошла.
Весь день мужчины и женщины обсуждали одно и то же: кто и когда провинился, каждый хвалился неимоверной тяжестью наказания, рассказывал разные истории, порой совсем фантастические. Девочки, послушав немного, покинули собрание и нашли свободное место, где Миоломиа начала отрабатывать тот несчастный прием, а Натали смотрела и ежеминутно спрашивала, зачем нужно то или иное движение. Ее сестра по играм останавливалась, отвечала как умела, а потом продолжала заниматься дальше с завидным упорством. Затем они вернулись обратно к костру, Миоломиа продемонстрировала выученную связку из ударов и уходов, девочки вновь сели за стол, а взрослые тем делом продолжали мусолить тему своих неимоверных подвигов после наказаний так, как будто бы это было самое яркое событие в их жизни. Приближался вечер. Повсюду зажигались факелы, пошла вечерняя перекличка. Намеревались делать общий сбор, обсуждать в свете последних событий, нужно ли переносить лагерь. Натали и Миоломиа сидели у костра, Натали, от нечего делать, расчистив на земле пространство, обучала подругу игре в крестики-нолики, именно за этим занятием их застал пронзительный звон колокольчика, сначала одного, потом другого, а потом хор струящихся металлических голосов стал дребезжать со всех сторон. Миоломиа вскочила, схватив пику, ее тело приняло опасную звериную форму, которую уже видела однажды Натали: в тот памятный момент, когда они обнаружили мертвецов на посту. Люди, сидевшие на скамейках у костра, как только раздалась первая стальная трель повскакивали со своих мест, хватая оружие. Неразберихи, несмотря на наступившую ночную мглу, не было, отточенные движения, моментальная реакция, четкая и ясная задача у каждого, никаких разговоров, только суровые лица и мелькающие на них тени от света факелов. Людские блики привидениями растворялись в мрачной пустоте, шелестя одеждами и покачивая оружием. Во тьме из-за своей длинны оружие представлялось Натали чудным растением, удивительным образом растущим прямо из человеческих тел. Рядом с девочками возник силуэт, знакомый голос Зионари прозвучал резко командой:
— Худышка, Миоломиа, на каменную площадку. Ждете там.
— Ясно, — ответила Миоломиа. Силуэт скрылся. Натали поняла интуитивно: произошло самое ужасное, то, о чем все это время она так старалась не думать. Неуверенно, еще с надеждой, что она неверно поняла происходящее, девочка спросила:
— Что это?
— Черви.
Натали схватила подругу за руку:
— Пожалуйста, только не оставляй меня одну. Я не знаю, где эта площадка и плохо вижу в темноте, — ее голос предательски дрожал.
Миоломия в ответ сжала руку Натали жестко, холодно, почти механически.
— Мы не пойдем на площадку.
— Но Зионари…
— Я знаю, что нужно делать. Мы с папой давно договорились: если нападут черви, я должна его разыскать, чтобы сражаться плечом к плечу и погибнуть вместе, если нужно.
— А как же я? Я не умею сражаться.
Натали чувствовала, как ее разрывает на части. Спрятаться или следовать за подругой? Но она так боялась этих червей, она уже видела, как длинные червеобразные существа выпрыгивают из темноты и откусывают ей ноги, и она вся в крови лежит на земле и кричит от боли. Миоломиа тем временем куда-то ее тянула. Они подошли к палатке, девочка отдала ей свою пику и со словами «жди тут» нырнула в ее недра, очень быстро она вылезла, одетая в броню, сунула Натали холодный тяжелый металлический предмет и наклонилась, завязывая защиту на ногах. Натали посмотрела на кинжал в своей руке — толстая рукоятка и острое лезвие, и хотя она совершенно не знала, как с ним обращаться, холодная тяжесть в руке придала ей уверенность.
— Бей сверху вниз со всей силой, если что. Но лучше все время держись за мной, как тогда, помнишь?
— Помню: когда скажешь, отпускаю твою руку и стою у тебя за спиной, — слова сами вылетели из горла Натали, как будто бы страх заставил ее память работать лучше.