Паша с трудом провернула заводную ручку мотора.
Она стояла, наклонив голову, ничего не слыша, кроме урчанья мотора. Потом лицо ее озарила улыбка:
— Порядок! — сказала она радостно.
Головенко улыбнулся, глядя на Пашу.
— Ну вот, отрегулируйте, как следует, и завтра утречком начинайте за балкой убирать ячмень, — сказал он. Повернувшись к Леньке, нетерпеливо переминавшемуся с ноги на ногу, директор спросил:
— Ну, что у тебя, Леня?
Мальчик кивнул, приглашая Головенко следовать за собой.
Под тенистой веткой, около забора, огораживавшего участок МТС, он присел на корточки и торопливо развернул тряпку. В ней оказался кусок какого-то потемневшего металла.
— Что это такое?
— А вы поглядите, — сказал Леня.
Головенко взял металл в руки. Зернистый излом сразу приковал его внимание.
— Баббит, — удивленно произнес Головенко. — Где ж ты его взял?
— Могу взять сколько угодно, — с деланным равнодушием сказал Леня, видя, что Головенко заинтересовался его находкой.
Леня рассказал, что в распадке за деревней когда-то давно были свалены изношенные детали тракторов, об этой свалке постепенно забыли, и она заросла травой, кустарником.
— Мне еще давно папка показывал, потом я забыл, а теперь вспомнил. Мамка сказала: баббиту нехватка в МТС — вот я и вспомнил.
Головенко посмотрел на озабоченное, вспотевшее от волнения лицо паренька:
— И какое ты вносишь предложение?
— Дайте нам какие-нибудь молотки и зубила, мы баббита и наломаем.
— Кто мы?
— Мы-то? Да ребята же.
— Ну, что же, организуй ребят…
— Они все уже организованные — звено пионерское, — с гордостью сказал мальчуган. Он сунул два пальца в рот и так свистнул, что у Головенко зазвенело в ушах. Тотчас из зарослей полыни высыпали ребята.
В это время, раскрасневшаяся, подошла Валя Проценко.
— Что случилось? — спросил ее Головенко.
— Что должно было, то и случилось… Подсекин подшипники поплавил; поршни заклинило, не провернешь.
У Головенко сразу пропало хорошее настроение. Валя сдернула красный платок с головы.
— Тракторист тоже! Выехал, а масло не переменил, забыл, видите ли. Вот теперь и стали… — Она раздраженно то встряхивала платок, то накручивала его жгутиком на пальцы. — Над нами женщины смеются, говорят, лучше бы мы взяли серпы или косы.
Она готова была расплакаться.
— Где же ваши люди?
— Люди на комбайне, а я сюда побежала… к вам. Комбайн остановился как раз около женщин, что на пригорке жнут. Стыд! Дайте нам какой-нибудь трактор, мы должны загонку докосить.