Головенко вышел из-за стола и пожал ее маленькую и крепкую руку.
— Спасибо, Валя. Идите поспите и с обеда — в поле.
— Спать? — удивилась Валя. — Зачем спать? Дайте распоряжение трактористу — поедем в поле.
Головенко понял: спорить бесполезно. В агрегате Проценко вызвался работать Подсекин. Головенко не возражал против этого.
— Смотри, Яков Гордеич, у нас надо работать, — предупредила его Валя на поле.
— Я вас не понимаю, уважаемая.
— А тут и понимать нечего. Работать, говорю, у нас надо как следует. И всё…
Она отрегулировала хедер и сильным рывком, с полуоборота, заведя мотор, поднялась на мостик комбайна. Когда мотор разогрелся и ровно загудел, она включила рабочую скорость. Лязгнули цепи. Комбайн задрожал, мягко и ровно затарахтел ситами. Валя, чуть склонив голову, прислушалась и осталась довольна. Она выпрямилась на мостике, и Подсекин увидел четко вырисовывавшуюся на голубом фоне неба ее стройную и легкую фигуру.
— Давай, — крикнула Валя.
Подсекин включил скорость и дал газ. Комбайн медленно пошел к стене ячменя.
— Давай, давай! — покрикивала Валя.
Подсекин прибавил газу. Комбайн дернулся, пошел быстрее. Валя сердито показала кулак трактористу. С мягким хрустом нож врезался в ячмень. Комбайн принял первую охапку и глухо заворчал. За ним выросло облако половы, в бункер посыпались первые зерна.
Легкий ветерок трепал пряди черных волос Вали, выбившихся из-под платка. С высоты комбайна веселыми глазами осматривала она расстилающееся перед ней золото хлебов, чуть колеблемых ветром.
Обойдя загон, Подсекин остановил трактор. Валя нахмурилась:
— Это зачем? — спросила она.
— Начало сделано, можно покурить, — ответил Подсекин, спрыгивая с трактора.
Валя, помолчав, негромко, но внушительно сказала:
— Начало сделано, да конца не видно. Курить будем, когда конец покажется. Вот тот участок, что обогнули, сегодня мы должны повалить, имейте в виду.
Подсекин усмехнулся:
— А ты знаешь, сколько здесь гектаров?
— Восемнадцать, — сказала Валя.
— И ты думаешь за один день скосить?
— Не уйдем с поля, пока не кончим.
Подсекин, посмеиваясь, принялся курить. Валя вспомнила Ваню Степахина, которого не нужно было подгонять. Он не слезал с трактора до тех пор, пока задание не было выполнено.
Это было три года тому назад, в первый год после окончания курсов комбайнеров. Неуверенная и робкая в обращении с машиной она вот так же, с волнением впервые повела комбайн. Ваня уже работал второй год и считал себя опытным трактористом. Он подбадривал шутками робкую девушку, посматривая на нее теплым дружеским взглядом. И Валя как-то сразу успокаивалась. Она видела сверху курчавую, золотившуюся на солнце голову тракториста, его белозубую улыбку, когда он повертывал голову и пристальным взглядом смотрел на нее снизу вверх, и на душе у нее было спокойно.
Подсекин покурил, поковырялся в моторе трактора и забрался на сиденье. Валя вздохнула:
— Наконец-то… Я думала, вы еще ляжете отдохнуть после такой тяжелой работы. Заморились, бедненький…
— Это уж мое дело, — озлился Подсекин.
— Нет, не ваше, а наше, товарищ Подсекин, — сказала Валя, прищурив черные, как уголь, глаза. — Вы работаете в агрегате, а не в одиночку; командую агрегатом я и извольте подчиняться нашим порядкам. Понятно?
— Подумаешь, командир! — Подсекин выругался про себя. Он рванул рычаги, но трактор пустил плавно, постепенно набирая предельную скорость.