Любовные драмы звезд отечественного кино: читать начало книги онлайн

Несколько лет поэт и актриса живут в гражданском браке. Вероятно, и этот факт послужил всевозможным сплетням, которые возникают и распространяются вокруг имени актрисы, не мешая, впрочем, всенародной к ней любви.

Обратимся к информации, собранной Галиной Долматовской, и приведем ее слова, которые очень важны для понимания всей истории, касающейся отношений поэта и Валентины Серовой. Вот что она говорит в интервью «Российской газете»:

«Ее архив подарил мне и несколько личных открытий, о которых я смею говорить, потому что они в какой-то мере относятся к истории советской литературы. Так, Маша Симонова дала мне первый самодельный экземпляр книги стихов Симонова «С тобой и без тебя», где эпиграфом служат строки моего отца из его стихотворения 1938 года «Комсомольская площадь», много позднее оно стало песней: «Расставанья и встречи – две главные части, из которых когда-нибудь сложится счастье». В том же «самиздатовском» сборнике стихам, написанным после извещения о гибели моего отца: «Мы не увидимся с тобой, а женщина еще не знала» (извещение, к счастью, оказалось ложным), предпослано посвящение ему – потом оно, естественно, было снято… В архиве Серовой нашлось и горькое стихотворение «Украине», написанное от руки отцом с дарственной надписью: «Вале Серовой». Таких дорогих мне крупиц в ее архиве немало».

Здесь для нас важно не то, на чем делает акцент Галина Долматовская (на «крупицах», касающихся ее собственного отца, поэта Евгения Долматовского), а факт наличия рукописного сборника «С тобой и без тебя», в котором практически каждое стихотворение посвящено Симоновым Валентине Серовой, его жене и музе на протяжении многих лет, в 1950-м родившей ему дочь Марию. Напечатанные отдельно, эти стихотворения в свое время были снабжены этими посвящениями. Но когда Константин Симонов переиздавал сборник «С тобой и без тебя», а это происходило уже после развода в 1957-м, он снял абсолютно все посвящения, оставив только зашифрованное в двух инициалах «В.С.» над стихотворением «Жди меня», да и то, пожалуй, потому, что оно уже и помимо него было посвящено актрисе Валентине Серовой – фильмом «Жди меня», а еще более – молвой и памятью народной и было бы глупо оставить эти стихи вовсе без посвящения. Галина Долматовская очень права, говоря, что этот архивный сборник относится к истории советской литературы.

Симонов уничтожил не только посвящения Валентине Серовой – он уничтожил и все свои письма к ней. Дочери Маше он объяснил это логично и просто: «Не хочу, чтобы после моей смерти чужие руки копались в этом… Прости меня, девочка, но то, что было у меня с твоей матерью, было самым большим счастьем в моей жизни… и самым большим горем…»

Я долго думал, чем продиктован следующий шаг Константина Симонова. Мне очень бы хотелось, чтобы автор «Живых и мертвых», один из самых любимых мною авторов, как бы кто ни называл его – и «дежурным сталинским литератором», и «автором одного стихотворения» и т. д., – был реабилитирован в моих глазах… Короче, я долго искал оправдания Константину Михайловичу в следующем его поступке: официально став мужем Валентины Серовой (произошло это в 1943 году), Симонов почти немедленно отправляет Толика, сына Анатолия Серова, в интернат, а если называть вещи своими именами – в детский дом. Причем далеко – на Урал!.. Узнав об этом факте, я, честно говоря, едва не пересмотрел своего отношения к одному из двух кумиров, которых всегда ставил рядом, – Валентине Серовой и Константину Симонову.

Однако не все так уж просто. Для объяснения поступка писателя следует припомнить, во-первых, его собственную биографию.

Кирилл (Константин) Михайлович Симонов родился в 1915 году в Санкт-Петербурге.

Отец его вскоре погибает на войне, а его мать, принадлежавшая к роду Оболенских – одному из самых аристократических в России и одному из самых древних, вскоре понимает, что благородством сыт не будешь. То ли по этой причине, то ли по любви – Константин Михайлович очень скуп на слова, когда касается этой темы, – Александра Оболенская выходит замуж за Александра Иванищева (писатель практически нигде даже не упоминает фамилии отчима). Это был боевой офицер, прошедший Русско-японскую войну, а во время империалистической был не только ранен, но и попал под одну из германских газовых атак. Со здоровьем у него, таким образом, было не ахти.

Нет сведений, как отнесся Иванищев к революции. Но практически сразу же после Октябрьского переворота он сотрудничает с большевиками, вступает в Красную армию, будучи по здоровью негодным к настоящей службе, становится преподавателем военного училища в Рязани.

То неприязненное отношение, какое испытывал Константин Михайлович к нему, напрямую им нигде не высказывается. Однако воспоминания детства будущего поэта связаны только с казармой. Речь не о том, что он, как Валя Половикова в театре, проводил время в воинской части, а о том, что дома было устроено нечто вроде казармы: все по строгому распорядку и по-спартански, а домашние ходили по струнке. Мальчик же тянулся не к этому, и его отдушиной стала Софья Оболенская, родная тетка, у которой в библиотеке Кирилл (Константин) и предпочитал проводить время. Говорят, что там же он написал свое первое стихотворение.

Дворянское происхождение ему, приверженцу новой жизни, очень мешало, и даже, возможно, мальчик по этому поводу комплексовал. Недаром, едва закончив семилетку, он пошел учиться на токаря.

В то же время происходит первая в жизни будущего писателя коллизия: отчима арестовывают, а его с матерью выселяют из квартиры. Прошло шесть месяцев, и Иванищева не только освободили, но и реабилитировали, поскольку арест был ошибочным. Однако эта «ошибка» не была учтена его армейским начальством: от греха подальше Иванищев уволился из рядов армии и поступил на мирную работу. Правда, не в Рязани и не в Ленинграде, а в Москве. То ли Константин приехал вместе с отчимом и матерью, то ли вполне самостоятельно, но он тоже оказывается в столице и уже в это время пробует себя в литературе. Он даже опубликовал несколько стихотворений, а позже поступил в Литературный институт, как ему посоветовали издатели.

К 1940 году, когда он начал свои ухаживания за Серовой, Симонов уже был поэтом и драматургом, а также поменял имя Кирилл на Константин (он объясняет это тем, что в роду Оболенских это имя было традиционным).

В период репрессий сам он не пострадал, но обеих теток, в том числе и Софью, сослали из Ленинграда в Оренбург (это было в 1935-м), а потом, в 1937 году, и вовсе посадили, и обе они погибли в заключении тогда же, в 1937-м. Это событие в семье Оболенских не отвратило Симонова от идеологии – вероятно, наоборот, он еще более утвердился в идеалах коммунизма и уже в те годы становится, по мере сил, их певцом.

Валентиной Серовой Симонов был просто одержим, она стала не только его целью, но – болезнью. Он чувствовал, что душа ее принадлежит не ему и, скорее всего, принадлежать ему не будет. Потому, завоевав ее отношением к ее же сыну, позже он, скорее всего, видит в нем определенное препятствие. И вряд ли очень осознанно, но Симонов стремится удалить маленького Анатолия «для его блага». Наиболее вероятно, что Константин Михайлович убедил Серову на своем собственном примере, что жизнь с отчимом – это далеко не сахар. Можно предположить, что и сам он в это очень верил, ибо припоминал домашнюю казарму, что устроил для него в детстве Иванищев. Немаловажно и то, что Симонов был убежденным сторонником коллективизма, а в интернате коллективизма было с избытком.

Однако вернемся к началу его ухаживаний за Валентиной Серовой. Вы помните, что Симонов сдал в театр пьесу «История одной любви», где Серова сыграла главную роль. Это не возымело своего действия. Тогда драматург пишет другую пьесу – «Парень из нашего города», где Валентина Серова – главная героиня Варя, а главный герой – летчик Лукашин, прототипом которого стал… Анатолий Серов. Этот шаг Симонову было сделать нелегко. Тем более что и пьеса (спектакль) имела успех, и потом фильм по его сценарию… Серов навсегда останется между ним и его женой Валентиной, и это будет его крест до самого конца.

«Жди меня» – еще одна легенда…

Известное всем стихотворение «Жди меня» – очень искреннее произведение военного корреспондента Константина Симонова. Оно оказалось необходимым не только ему самому, но и всей стране. Как и фильм «Машенька», эти стихи легли в то время на благодатную почву. С этим стихотворением солдаты шли в бой, оно давало им силы и обещало жизнь и будущее счастье.

Стихотворение было опубликовано в феврале 1942 года. Осенью того же года была закончена одноименная пьеса, где Лизу Ермолову репетировала Валентина Серова, и вскоре этот спектакль с успехом шел на подмостках Театра Ленком. Симонов пишет сценарий фильма, и в 1943 году фильм «Жди меня» выходит на экраны. Вся страна восхищена историей любви и верности. По стране прокатилась новая волна всенародной любви к Валентине Серовой.

В период же между написанием и публикацией стихотворения и осенней пьесой 1942 года возникает реальная угроза семейному счастью Симонова. И это самая реальная из всех угроз, какие только можно было бы придумать. Поэт и драматург не боялся ни ран, ни смерти (и он доказал это на фронтах), но эта рана могла оказаться поистине смертельной и в переносном, и в прямом смысле: Валентина Серова влюбилась!

А произошло это так. Шла весна 1942 года, и Валентина Серова выступала с концертной бригадой в одном из московских госпиталей. Здесь находился на излечении генерал Рокоссовский, который получил на фронте осколочное ранение. Генералу было 45 лет, но он, как мальчишка, влюбился в актрису с первого взгляда. Правда, остается под вопросом, увидел он Валентину Васильевну впервые или все-таки знал ее по фильму «Девушка с характером» (а возможно, и по сцене Театра Ленком). Но это не так уж важно. Важно то, что ей тоже сразу же приглянулся благородный и красивый военный. Они тут же разговорились, Рокоссовский рассказал ей, что в Киеве остались его жена и дочь и что они считаются без вести пропавшими – вероятно, с первых дней бомбардировок Киева. Он искренне переживал, что не имеет о родных никаких достоверных сведений, а сам, и Валентина это видела, просто не сводил с нее глаз. А она читала ему Чехова…

Симонов приехал по делам в Москву, но вместо теплой встречи он услышал от гражданской жены искреннее признание, что она без ума влюбилась в Рокоссовского. Напомню, что слова о том, что она «умела ждать, как никто другой», поэтом уже написаны!..

После госпиталя генерал с вещами приехал прямо к ней на квартиру. Роман продолжался несколько месяцев. Причин, по которым он прервался, было две, причем обе очень серьезные. Во-первых, слухи дошли до самого Сталина, который и поспособствовал скорейшему разрыву или, вернее, отбытию будущего маршала на фронт. Если он и благоволил к своему любимцу Серову, то у того все было честно и официально, а здесь… Здесь же один из высоких военачальников ронял себя в незаконной связи. Ну а во-вторых, Рокоссовский получил достоверные сведения о том, что его жена и дочь живы-здоровы и что скоро они смогут увидеться.

Это был еще один удар для Валентины Серовой. Но существуют непроверенные данные о том, что она еще не раз встречалась с любимым человеком на фронте, прибывая туда либо с концертной бригадой, либо… на личном самолете Рокоссовского, специально присланном за нею.

Эта история была серьезным ударом и для Симонова. Несколько месяцев он переживал, пока… пока не простил и не свыкся с мыслью, что душа Серовой ему не принадлежит и не принадлежала никогда.

В это же время Валентина Серова стала пить всерьез. И несмотря на то что отношения с Симоновым вроде бы наладились, а летом 1943 года и вовсе были официально оформлены, несмотря на то что она снималась и играла в театре, несмотря на всенародное поклонение, пагубная привычка овладевала ею все сильнее.

Пройдет еще несколько лет, и она родит дочь. Это будет в 1950 году. И вот ведь мистика – день рождения Марии Симоновой пришелся как раз на 11 мая!

Константин Михайлович уговорил актрису на время родов и ухода за ребенком уволиться из театра. Она так и сделала. Потом же не стала восстанавливаться, а по рекомендации Симонова начала работать в Малом театре. Там она не продержалась и полутора лет: будучи пьяной и не явившись на спектакль, Валентина Серова была уволена из театра через товарищеский суд.

Опять хлопоты Симонова, и ее приняли в Театр имени Моссовета. Но там ее не ждали, как и в Малом. А если и давали какие-то роли, то зритель, пришедший «на Серову», был очень разочарован: это была будто бы и не она.