Наручники впиваются мне в запястья. Кисти рук давно онемели. По лбу бегут струйки пота и крови из раны, которую нанесли мне стражники, когда волокли меня в подземелье.
Сколько я здесь пробыл? Час? Шесть часов? День? Все вокруг словно в тумане.
Вдруг в лицо мне бьет яркий свет. Он ослепляет меня. Я чувствую сильный жар.
Где-то открывается дверь. Я никого не вижу, но слышу шаги и позвякивание ключей. Затем раздается голос.
– Ну, заключенный номер 2041588, придется тебе объясниться.
Я узнаю этот голос где угодно. Он принадлежит сержанту Иде Б. Стрикер – самой большой, злобной, коварной стражнице этого подземелья. «Б» в ее имени означает «Боль».
– Мне нечего объяснять, мэм, – говорю я.
Тем, кто забывает добавить «мэм», она вырывает ногти на руках или на ногах. Рвет плоскогубцами, не церемонясь. И уж можешь поверить, во второй раз ошибку не повторяет никто и никогда.
– По камерам говорят, что ты прыгнул на Миллера-киллера ни за что, – говорит она.
– Просто вы слышали только половину истории, – говорю я. – Вам никто не рассказал, что Миллер первый начал. Мэм.
– Значит, ты не только драчун, но и лгун, верно?
– Нет, мэм. Просто Миллер меня специально доставал, вот и все.
Насколько мне известно, Миллера отпустили на свободу. Да уж, тут вам не Дворец правосудия.
Сержант Стрикер подходит ближе. Теперь я вижу ее лицо. По щеке бежит длинный рваный шрам. Говорят, что до работы в тюрьме она участвовала в боях без правил.
– Слушай, парень, я на твоей стороне, – говорит она (как будто я в это поверю!). – Я просто хочу, чтобы ты раскрыл свой потенциал, вот и все.
– Какой потенциал, мэм? – спрашиваю я.
– Такой. Ты имеешь шансы стать самым юным отморозком из всех, кого я отправила в федеральную тюрьму.
Она смеется мне в лицо, но не потому, что ей смешно.
– Думаешь, здесь у нас и так хуже некуда, номер 2041588? Ну так это ты еще не видел настоящих застенков.
Наверное, она хочет меня запугать, но у нее ничего не получается. Гораздо страшнее блестящие кастеты, которые свисают у нее с пояса. Она снимает их и просовывает татуированные пальцы в отверстия.
– С разговорами покончено, – говорит она. – Пора баиньки. Ну, номер 2041588, скажи «спокойной ночи».
Она бьет меня коротко и резко раз… другой… третий… Комната начинает кружиться перед моими глазами, и наступает темнота.
Глава 47
Хуже некуда
Прочитав мне лекцию об ошибках и кривых дорожках, миссис Стрикер уходит, а я остаюсь сидеть в Ящике. Так у нас в школе называют класс для домашней работы. Это крошечная комнатушка без окон, только в дверь вставлено стекло, чтобы наблюдать за тобой, когда ты пишешь контрольную или, как я, вляпался в неприятности и ждешь кары.
Через какое-то время пришла секретарша и сказала, что меня ждут в кабинете у миссис Стрикер.
– Кто ждет? – спросил я, но она просто махнула в сторону двери, явно веля мне шагать и не заговаривать зубы.
А в кабинете у Стрикерши я и сам все увидел. Правда, это было уже не важно.
Потому что было уже поздно. Мама уже навела боеголовку и поразила цель.
– Садись, Рейф, – сказала мама. – Нам надо поговорить.