А на следующее утро состоится «великий исход» на Землю. Террановианцы решат сделать вид, что расставание с кораблём и старпомом событие настолько незначительное, что отмечать его особенно не нужно.
На «перроне» последними останутся те же лица и морды, что присутствовали вчера на свадьбе.
Вентер крепко обнимет Леграна и скажет:
– Теперь ты капитан, Камиль. А капитан на корабле первый после бога.
И Камиль порадуется за него: первый раз за много лет старик правильно произнесёт поговорку, и это будет означать, что мозг его восстановится.
Кошка докторши Мрия, недовольно жмурясь, даст облизать себя Рамзесу. Пёсик будет иметь несчастный вид, но как только челнок стартует, радостно побежит командовать роботами, исполняя обязанности старшего помощника капитана Леграна.
Расставание отца с дочерью будет трогательным и достойным. Так, вероятно, прощались со своими дочерьми короли, выдавая их замуж за иностранных монархов.
Анатолий Максимович в последний раз тяжело заглянет в глаза Камилю, тот выдержит его взгляд открыто и искренне. Тогда иерарх крепко пожмёт зятю руку.
У Камиля защемит сердце, когда прямо перед поднятием трапа Амайя обернётся и помашет своей маленькой ручкой.
На Землю челнок собственноручно поведёт Вентер.
На «Луч надежды» корабль вернётся на автопилоте.
Эпилог.
Межзвёздный транспорт «Луч Надежды» разгонялся с самым комфортным ускорением, на которое был способен. Годы летели, как будто бы тоже всё быстрее и быстрее.
Наденька часто смотрела на удаляющуюся Землю. Она научилась различать её среди мириад мерцающих точек.
Перед рождением первенца, они с Камилем решили, что пора инициировать первую партию эмбрионов, чтобы ребёнку не было скучно. Поскольку ресурс корабля был рассчитан на тысячу человек, с учётом возможного естественного прироста населения за девяносто лет полёта решено было инициировать сто эмбрионов. Рамзес II стал для них отличной нянькой.
С оставшимися на Земле обменивались сообщениями с помощью радио, умнее и быстрее которого Буратино так ничего и не придумал. Из-за того, что радиосигнал на таких расстояниях подвержен помехам и искажениям, информацию передавали в текстовом виде, зашифровав в двоичный код азбуки Морзе.
Когда «Луч» отлетел на такое расстояние от Солнечной системы, что послания шли с Земли почти шестнадцать лет, было получено следующее сообщение.
Камиль с Надеждой кинулись к мониторам, отображающим космическое пространство за кормой. Третья планета в Солнечной системе стала как будто больше, чем обычно.
– Что происходит, Буратино? – не ожидая ничего хорошего от ответа, спросил Легран пустоту.
И Буратино ответил:
– Скорее всего, увеличение светимости Земли связано с мощным термоядерным процессом.
От ужаса глаза Надежды округлились. Она уже наладилась рыдать, как буквально через минуту пришло ещё одно послание.
Надежда вопросительно посмотрела на Камиля.
– Ничего не понимаю… – пробормотал тот.
Буратино произнёс:
– Значит, ядерный взрыв произошёл где-то в другом месте. Ничего не могу сказать на таком расстоянии. Остаётся только ждать вестей с Земли.
Следующее послание пришло через три часа томительного ожидания.
Окончательно ситуация прояснилась после следующего послания, которое пришло от корреспондента, находящегося неизмеримо далеко от межзвёздного транспорта как во времени, так и в пространстве.
Следующие пять лет полёта на Эдем Камиль Легран сильно переживал по поводу гибели своих соплеменников. Только специально подобранный Надеждой аромококтейль избавлял его от страшной депрессии.
КОНЕЦ