– Гадалке засади.
– Чего?
– Ну это выражение такое, значит, двести процентов. Я их знаю как залупленных.
Иерарх ненадолго опешил.
– Ясно. У нас это звучит несколько по-другому… А как ты без своих-то будешь? Не соскучишься?
– Да ну их. Там один нормальный человек был, и тот улетает. Остальные зомби гольден-бер-го-сов-ские. Нет, лучше гольденбергские. Может быть, только пара-тройка со мной пойдут.
– А как Камиль такой получился, если все остальные зомби? – иерарх сразу понял, кого имеет в виду капитан.
– А бог его знает. В семье не без красавца. Я, конечно, много занимался его воспитанием, но есть у меня подозрение, что он такой неспроста…
– Что за подозрение?
– Никому не скажешь?
– Могила, – без раздумий поклялся Анатолий Максимович.
– Сдаётся мне, Буратино намутил что-то с его хромосомами. Какой-то ген сомнения подсадил. Самый толковый парнишка получился. Один такой из миллиона эмбрионов.
– Так не бывает.
– А как, по-твоему, бывает?
– А может, он один нормальный, а у остальных что-то не так с наследственностью? Олигархи эти ваши и намутили.
– Не может быть! Люди всегда были баранами, которым можно внушить, что угодно. Для них не надо никаких особенных хромосом. Рабство в крови у каждого.
– Даже у надсмотрщика?
– У него особенно.
– Допустим, – не очень уверенно произнёс иерарх.
– Да какое там «допустим»? Ты уж мне поверь, за четыре сотни лет я видел все модели рабства: от пещерного до самого что ни на есть демократического, как у террановианцев сейчас, например. Так вот те, кто управляют рабами, – самые главные носители и одновременно жертвы рабской психологии.
– А я тебе так скажу, старина Закари, если такой ген у Камиля и есть, то, слава богу, что у остальных его нет. Как же людьми управлять, если у всех сомнения будут? Никакой правитель власть не удержит.
– Вот об этом я и говорю, – капитан посмотрел на иерарха с сочувствием. – А я думаю, что, если все такие, как Легран, будут, никакое правительство не понадобится. Вот Камиль с Надеждой и летят, чтоб таких людей вырастить и создать общество без рабов и надсмотрщиков. И ты молодец, что дочку отпустил.
На глаза иерарха навернулись слёзы. Он сморгнул их и спросил:
– А ты чего тогда с ними не летишь?
– Да кому я там, старый дурак, нужен? Я буду полезнее на Земле. Так вот я и спрашиваю: пустишь меня и тех, кто со мной пойдёт, в Омске жить?
– Ты сказал «на время». Почему?
– Я хочу подождать лет пятьдесят, пока отцы-основатели попередохнут. Они, конечно, своих потомков вместо себя править оставят, вот тут-то я и заявлюсь к ним. Я всё-таки тоже отец-основатель, авторитета у меня побольше будет. Смещу этот молодняк и попытаюсь из них людей сделать.
– Пущу! – Иерарх даже хотел по столу по привычке кулаком грохнуть, но вспомнил, что в гостях, и передумал. – Прокормим как-нибудь.
Капитан обхватил его голову руками и поцеловал в макушку.
– Ай молодец! Я знал, что сын О́дина в приюте старику не откажет. Со мной не пропадёте, будь уверен, выжмем из вашего стимпанка что возможно. Мы на вашем пару в космос ещё полетим.