— Мне слишком нравится, как звучит мое имя на твоих губах, Дикий Огонь.
В ее глазах мелькнуло облегчение.
— И что же тогда?
Талемир провел пальцами по волосам, и напряжение накатило на него, пока он перебирал варианты, каждый из которых был бесполезнее предыдущего. Он подавлял в себе желание пошевелиться, понимая, что с каждой секундой опасность таится все ближе и ближе. Бесчисленные острые как бритва зубы были уже настолько близко, что он мог разглядеть между ними кусочки крови, оставшиеся от предыдущих убийств.
Оставался только один выход. И как бы ему ни хотелось попробовать его, он не станет причиной их гибели в проливе.
— Мне нужно, чтобы ты мне доверяла, — сказал он Дрю, стараясь сохранить ровный голос.
— Что? Что ты…
— Дрю. — Талемир зажал ее подбородок между пальцами и поднял ее лицо к своему. — Мне нужно, чтобы ты доверяла мне. Я знаю, что я чудовище, но в этот момент… Ты можешь это сделать? Сможешь ли ты довериться мне?
Щеки Дрю потускнели, но она вздохнула и кивнула.
Это было все, что нужно было увидеть Талемиру, прежде чем он закрыл глаза и устремился в темноту. Он потянулся внутрь себя, ища знакомое прикосновение, песню цирен.
Но если обычно она бурлила у поверхности, то сейчас ее не было видно.
Лодка покачивалась под ним.
Он услышал, как плавник ударился о борт.
Черт побери! Он стиснул зубы и беззвучно выругался, пытаясь отыскать обсидиановую привязь, шепот, который так часто пытался выманить зверя изнутри.
Но ничего.
Где, черт возьми, была его магия, когда она была нужна?
Раздался еще один громкий удар, на этот раз с другой стороны плота. Вода плеснула на борт.
— Талемир… — предупредила Дрю.
Но Талемир не открывал глаз. Проклятые Фурии, он собирался вытащить их из этой передряги, он должен был…
Сосредоточившись, он вспомнил все моменты, когда его проклятие вырывалось из-под контроля, когда он был на грани того, чтобы ворваться в саму ночь. Он думал о Дрю в своих покоях, подманивая его на превращение. Он вспомнил горячие источники, крылья, пронзившие его спину. Каждое воспоминание врезалось в него, и удар был мощным, ощутимым.
Может, он и не овладел своим изменением, но в этот миг он подчинит тьму своей воле.
На этот раз, когда он позвал, тени пришли.
А когда Талемир открыл глаза, их окружили струйки ониксовой силы. Ленты ее лились с кончиков его пальцев, бросаясь на всех существ, которые подходили слишком близко к плоту, и защищая их. Его магия не касалась Дрю, не трогала лошадей.
Она подчинялась его приказу. Она защищала их всех от опасности.
Взмах руки — и нити силы погрузились в кровавую воду позади и понесли их вперед.
И вдруг вдали показалось бешеное племя акул, а расстояние между их судном и следующим берегом стремительно сокращалось.
Ветер хлестал Талемира по волосам, но он не отвлекался, пока не почувствовал, как песчаный берег заскрежетал по дну плота. Он спрыгнул на мелководье и начал вытаскивать судно на берег, его магия мерцала, как свеча на ветру.
Он чувствовал на себе взгляд Дрю, но не был уверен, что готов встретиться с ней лицом к лицу. Она доверилась ему, дала разрешение, но это было до того, как она увидела, как он использует свою силу. Он услышал, как она спрыгнула на песок. Он слышал, как лошади с благодарностью сползают с плота на твердую землю, и все равно не мог смотреть, боясь того, что увидит в ответ.
Но когда он поставил сапог на стремя и потянулся к рогу седла, чтобы вскочить на своего жеребца, чья-то рука сомкнулась на его руке.
Медленно он повернулся ко Дрю.