— Как скоро мы доберемся до источника стали?
— Это зависит от времени. — Дрю бросил ему вызывающую ухмылку. — От того, как быстро ты сможешь ехать. — Она не стала ждать. Она пустила свою кобылу в стремительный галоп, и прохладный утренний воздух мгновенно овеял ее лицо.
Ей было все равно: она хотела преодолеть как можно большее расстояние. Она хотела спасти Гуса от ужасной участи, которая ждала бы его и остальных рейнджеров, похищенных со сторожевой башни. Если это означало, что она превзойдет в верховой езде одного из самых почитаемых Боевых Мечей в среднеземье, она с радостью устремилась вперед. Она ездила верхом с тех пор, как научилась ходить.
Только она не собиралась его превосходить.
Талемир Старлинг, несмотря на огромные размеры и его жеребца, не отставал от нее, пока они мчались по заросшим землям Наарвы.
Она не заметила широкой ухмылки на его лице, когда он направил своего скакуна в элегантный прыжок через навязчивые заросли. Там была радость, неприкрытая радость. И на мгновение она позволила себе тоже почувствовать ее. В Наарве осталось мало людей, способных не отставать от нее в езде.
Терренс то пикировал, то взмывал ввысь, его огромные крылья бились о серое небо.
Они ехали рядом с рекой, которая текла от Кирауна до самой южной точки острова и втекала в большое озеро. Воздух там был еще холоднее, чем на обнаженных щеках Дрю, но он заставлял ее чувствовать себя живой, заставлял на кратчайшие мгновения забывать обо всем. В таком темпе они добрались до водопада, Скорби Фурий, который обрушивался в нижнюю часть острова, крутой и неумолимый.
Дрю остановила их, когда они приблизились к краю обрыва. В ближайшее время галопом по равнинам скакать не придется, потому что спуск был крутым и опасным. Им придется идти очень медленно.
Дрю сошла с коня и осмотрела узкую каменистую тропинку, уходящую в скалу.
Ты знаешь, почему эти водопады называются Скорбью Фурий? — спросил Талемир, перекрикивая рев воды.
— Понятия не имею, — полукриком ответила Дрю, все еще пытаясь определить наиболее безопасный путь к вершине тропы. Держа в руках поводья, она отвела свою лошадь, а также Талемира и его жеребца на несколько ярдов от полноводного водопада. Она уже дюжину раз спускалась по этому спуску, и каждый раз ей с трудом удавалось отыскать его начало среди зарослей лиан и разрушающегося фасада.
— Почему бы тебе не сказать мне, пока я нахожу эту чертову тропу? — сказала она, продолжая осматривать неразличимое месиво из скал и листвы перед ними.
— Когда умерла мать трех Фурий, богини войны плакали так сильно, что своими слезами пробили в земле трещину…
Дрю остановилась в поисках тропы. Она была очарована мелодичным голосом Талемира. Но сама история будила в ней давнюю ярость. Тот факт, что первые Боевые Мечи, Фурии, были женщинами, на протяжении многих лет старательно игнорировался. Памятники в их честь стояли по всему среднеземью, и все же Тезмарр, родина той самой гильдии воинов, которая вдохновляла их, больше не позволял женщинам участвовать в тренировках. Дрю задалась вопросом: если бы этого правила не существовало, могла бы она быть там сейчас…
Что-то привлекло ее внимание.
— Там! — Она указала на место, где начиналась тропа.
— Долго же ты шла, — сказал Талемир.
— Ты все это время знал, где она находится?
— Конечно. — Он сел на своего жеребца. — Ислатон находится сразу за этими водопадами и через болота. Я же говорил тебе, что бывал здесь раньше.
— Мог бы и сказать.
— А я-то думал, что ты наслаждаешься моим рассказом.
— А я-то думала, что мы вот-вот поладим.
Как бы ни раздражал ее Боевой Меч, спуск по крутому склону был медленным и трудоемким, и вскоре Дрю искала способ скоротать время, чтобы отвлечься от боли в позвоночнике, возникающей при откидывании назад в седле.
— Книги, которые ты читаешь, — рискнула она, оглянувшись на него через плечо.
В этих лесных глазах уже блестел отблеск веселья, и она почти не спрашивала его.
— Да? — ухмыльнулся он.
Она разжала челюсти.
— И о чем же они?
Талемир дразняще приподнял бровь.