— Всего лишь царапина, Тал. Это все эта чертова броня.
Уайлдер прошел Великий Обряд после падения Делмира, где веками изготавливались доспехи Боевого Меча. Его доспехи были плохой имитацией прежнего мастерства, и он уже несколько месяцев жаловался на то, что они плохо сидят. Взгляд Талемира упал на темное мокрое пятно у Уайлдера. Медленно он поднял промокшую ткань с живота друга.
Его собственный желудок опустился на дно при виде ужасающего зрелища. Рана была глубокой — один неровный срез, проходящий от ребер Уайлдера через всю брюшную полость, из которого сочилась кровь. Гноящийся когтистый палец рейфа прорезал плоть, ткани и мышцы, разделив Уайлдера на части.
Талемир сглотнул поднимающуюся в горле желчь.
— Даже не больно, Тал, — сквозь стиснутые зубы проговорил Уайлдер. — Но мне бы сейчас не помешало немного огненного экстракта.
Талемир старался говорить непринужденно, но слова выходили натянутыми.
— Я думал, ты его ненавидишь.
— Сейчас я не в том положении, чтобы привередничать.
Талемир рассмеялся, порылся в своей пропитанной кровью одежде, наконец нашел флягу и поднес ее ко рту друга. Янтарная жидкость попала на губы Уайлдера, и он скорчил гримасу.
— Боги, пить это больнее, чем проклятая рана, — пробормотал он.
— С ним все в порядке? — раздался обеспокоенный голос Дрю из-за плеча Талемира.
Уайлдер застонал, когда ему удалось сесть, и из раны полилась кровь.
— Ничего такого, с чем бы я не справился. — Он взглянул на Талемира. — Что ты все время говоришь? Что-то о Боевых Мечах, крови и стали?
Талемир сжал его плечо.
— Боевыми Мечами не рождаются. Их куют кровью и сталью, — сказал он. — Но ты давно заслужил этот почетный знак.
Уайлдер закрыл глаза от боли.
— Я не устаю повторять, наставник.
— Выпей свой пузырек из Авеума. — Талемир огляделся в поисках сумки юноши, молясь, чтобы целебные свойства источников очистили рану.
Но Уайлдер покачал головой.
— Я приберегу это для чего-то более важного.
— Упрямый ублюдок. — Талемир оставил своего друга на попечение Адриенны. Молодой генерал, похоже, уже наложила швы, и он достаточно хорошо знал Уайлдера, чтобы понять, что тот предпочел бы, чтобы с ним не суетились.
Снаружи буря стихла, и Дрю, стоя на гребне холма, вглядывался в кроваво-красное небо: рассвет поглощал ночь. Проверив, как там рейнджеры, он поднял что-то с земли и направился к ней.
Некоторое время он стоял рядом с ней и молчал.
— Спасибо, — сказала Дрю, ее голос дрогнул. Все ее тело напряглось, словно она пыталась сдержать все, что чувствовала внутри. Она прочистила горло. — Спасибо, что спас Адриенну.
— Не за что.
Между ними повисло молчание, своего рода перемирие. Пока Дрю не посмотрела вниз и не подпрыгнула от неожиданности.
Улыбаясь, он протянул ей сердце рейфа.
— Я думал о цветах, но мне показалось, что это тебе понравится больше…
Он ожидал, что она отпрянет, вскрикнет от отвращения. Но она не отшатнулась. Вместо этого она потянулась к кровавому месиву, и гигантская штука стала намного больше ее руки, а ее пальцы задевали его, вызывая дрожь в его костях.
Он наблюдал за ней, пока она изучала его.